Мне всегда нравились умные и образованные мужчины. И еще он обладал великолепным чувством юмора. Причем русским, однозначно. Американский юмор мне тогда, да и сейчас, оценить сложно. С Юджином было интересно. Не говоря уже о театрах и шикарных ресторанах, к которым я весьма спокойно отношусь.
Никогда не забуду я своей просьбы к «кому-то наверху».
Я работала сиделкой (после шумных успехов в роли главного врача в Москве) и однажды ехала из Манхэттена на большом рейсовом автобусе к месту работы. Маршрут пролегал по высокому берегу вдоль реки Гудзон, откуда открывается потрясающая панорама на Нью-Йорк, на остров Манхэттен с его небоскребами, зеленью, корабликами и паромами на реке.
Невероятное зрелище, которое невозможно увидеть в самом городе, завораживающее глаз, на которое хочется смотреть вечно.
И я подумала, как бы я хотела и что бы отдала за возможность жить на бульваре Кеннеди.
Я пожелала себе найти старушку, снять у нее комнатку и ухаживать за ней в благодарность за возможность видеть это каждый день.
Конечно, подумала я, хорошо бы найти мужчину, который бы держал меня за руку — как я заметила, американцы любят водить так своих женщин. С мужем № 4 было уже покончено; он собирался уезжать обратно в Москву, не добившись желаемого и запланированного успеха.
Я посмотрела в небо над Гудзоном и горячо попросила воплотить мою внезапную мечту в жизнь.
И вскоре, не поверите, неожиданно для себя я стала жить в прекрасной квартире в пятидесятиэтажном доме с видом на Манхэттен, в лучшем месте бульвара Кеннеди, и мужчина стал водить меня за руку. Это был Юджин.
После наших невинных встреч в течение месяца-двух, когда умер мой пациент, у которого я работала по неделям с проживанием, мне предстояло вернуться в мой дом в горах к мужу, депрессивному и готовящемуся к отъезду.
Юджин взял меня за руку и сказал: «Мой дом — твой дом!» и протянул ключи. Безо всяких условий, переговоров и договоренностей.
Чудо? Чудо!
Начался новый период моей жизни с интереснейшим человеком из всех встреченных когда-либо.
У Юджина была удивительная особенность: он был влюблен в русский язык! В юности он за ночь прочел «Братья Карамазовы» Достоевского в переводе на английский, был очень впечатлен и принял решение изучать русский язык при первой же возможности.
Она представилась в Корнельском университете.
Преподавал там русский язык и литературу некто «новеллист» Владимир Набоков. По рассказам Юджина, студенты Корнельского университета удивились крупному человеку, который при первой же встрече со студентами поведал им о своем увлечении бабочками.
Представить себе такого крупного человека бегающим с сачком за бабочками, было очень «шмешно», как говорил Юджин, и профессор смеялся вместе со студентами.
Студенты любили чудаковатого русского писателя, не понимая еще его масштаба. Забавно было, что на лекции он часто приходил с женой, которая молча сидела в уголке и вязала.
Много позже, лет через десять нашего брака, семья двух русских профессоров по психологии из Нью-йоркского университета попросила Юджина прочитать лекцию о Набокове на уроке литературы в школе их дочери. Мы приехали в школу в штате Нью-Джерси, я поразилась крупности и взрослости разноцветных деток старших классов, пришедших на урок, и переживала — как они примут рассказ старого человека о своей учебе в классе у Набокова полвека назад. Но оказалось, что их учительница литературы была влюблена в этого русского писателя и много им рассказывала и читала. Справедливости ради отмечу, что американская публика слышала это имя в связи с известным фильмом «Лолита» по роману Набокова.
Юджин несколько затянул вступление, я волновалась, чтобы его рассказ не был скучен и не привел этих взрослых американских подростков к разочарованию в русском писателе. Но вдруг Юджин повернул класс в нужную сторону (сказался его опыт работы учителя математики в школе в молодости), и ребята зачарованно слушали. Когда он упомянул о жене Набокова, я из угла решила напомнить ему, что она вязала, сидя на уроках писателя.
На своем плохом английском вставила в его речь две кажущиеся мне важными фразы, а Юджин повернулся ко мне и мягко заметил:
— И жена Набокова Вера всегда сидела на уроках мужа молча, не произнося ни звука.
Класс грохнул хохотом, и я смеялась с ними. Юджин улыбался. Урок прошел блестяще, было задано много вопросов, и интерес к русскому писателю был большим и неподдельным.
Юджин увлекался Россией на протяжении многих десятилетий; он прекрасно знал русскую историю, литературу, много русских песен и романсов, которые учил по кассетным записям русских эмигрантов, и пел их, отлично выговаривая слова и точно следуя мотиву, поражая русских слушателей. Причем в отличие от русских он помнил все куплеты и слова наизусть, аж до самого конца своей жизни.
Но несмотря на свой большой и широкий интерес, он никогда не был в России.
Я привезла его в Москву и Петербург, который понравился ему значительно больше, чем Москва, потому что он помнил некоторые описания по книгам.
