Я написала про себя коротенько, подруга текст не одобрила, но я возразила, что я писала про свои предпочтения и если прочитавшему мужчине это не понравится, то мы и не заинтересуем друг друга. Врать не хотелось.
Мне помогли перевести текст на английский, и я отдала его другой приятельнице, которой понравилась идея и она решила тоже себе кого-то подыскать. Она довольно давно меня знала, у нее не было проблем с английским, и я предложила ей выбрать кого-то для меня из предлагающих себя мужчин в объявлениях, на свой выбор. Она отправила мое письмо только одному адресату. И для себя — парочке.
И представьте себе мое удивление (я человек реальный и со скепсисом), когда очень скоро, дней через восемь, я получаю письмо.
Здесь нужны детали!
Письмо было в голубом конверте с художественно неровными, как бы оборванными краями; на углах конверта порхали бабочки.
Внутри на листке хорошей декорированной бумаги с текстом были рассыпаны цветы. Письмо было написано от руки на неплохом русском языке только с одним неправильным предлогом.
Корреспондент отвечал на мое письмо и отметил, что он учился русскому языку «на» университете, что убеждало в его нерусскости.
Указан был адрес мужчины и два номера телефона — домашний и служебный. Из этого следовало, согласно мнению моей подруги — инициаторши письменной акции, что мужчина живет в престижном районе и свободен, если дал номер домашнего телефона.
Я была приятно удивлена быстрым ответом (приятельница, тоже разместившая свое обращение, так и не получила ответа) и почувствовала, что запахло приключением. Оно и случилось.
Я позвонила и оставила на автоответчике свой телефон. Он немедленно перезвонил, и мы договорились встретиться.
В назначенный день и час я приехала на своей маленькой Honda, первой в моей американской жизни машине, к месту встречи и неуклюже пыталась запарковаться. Он подъехал в лимузине и попросил водителя помочь мне уместиться в парковочное место.
Я с некоторой нервозностью влезла в лимузин, где на заднем сиденье сидел пожилой, очень благородной внешности мужчина в плаще и кожаной кепке. Он неловко поздоровался, я тоже, и тут он меня рассмешил, сняв кепку и оголив большую сияющую лысину, обрамленную полукруглым бордюром черных волос, с лукавой улыбкой произнеся по-русски: «Вот я каков!»
Я искренне повеселела от простоты и естественности.
Неловкость исчезла моментально, и мы разговорились, пока ехали в театр, куда он меня пригласил на первое свидание.
Мы тут же нашли массу интересных тем для разговора. Он прекрасно говорил по-русски, конечно, с акцентом, но на правильном классическом, несколько старомодном русском. Кстати сказать, его американский английский был также четким, без сленга и диалекта, классический, как в голливудском кино, и я его прекрасно понимала. Видимо, сказывался его опыт работы учителем.
У нас оказалось много общего во вкусах на еду, музыку, искусство, любовь к природе и прочее.
Юджин приглашал меня в театры, показал мне самые его любимые рестораны, где он был завсегдатаем, с удовольствием и гордостью знакомил меня с достопримечательностями и историей его города Нью-Йорка, где он родился и прожил всю жизнь.
Забавно, что в Метрополитен-музее, который по его рассказам посещал с восьми лет, самостоятельно, без родителей, приезжая на метро за двадцать пять центов из Бруклина, он привел меня в галерею скульптур и остановился перед одной, массивной. «Роден», — сказал он. Я возразила: «Майоль». Он несколько возмущенно, как знаток любимого музея, возразил, подошел поближе и убедился, что я права.
После этого эпизода он проникся ко мне не только симпатией, но и уважением. А я была горда, оттого что показала свой интеллект и не опозорила культурную репутацию русских.
Так сразу, без малейшего напряга сложилось общение при взаимном человеческом интересе. «Химии», как теперь принято говорить, между мужчиной и женщиной у меня никакой не возникло, про него не знаю. Но человеческий интерес к этому мужчине родился.
Состоялось забавное знакомство и потом нечастые, не эмоциональные встречи.
Но кто-то «там, наверху» явно подталкивал нас нос к носу.
Юджин, мужчина весьма пожилых лет (он указал в объявлении меньший возраст, чем на самом деле), высокого роста, приятной наружности, был в разводе, работал полный рабочий день рядом с Уолл-стрит в мозговом центре Чейз Манхэттен Банка консалтинговым менеджером, а по вечерам учился в Джулиард-академии (консерватория) и брал классы сольфеджио и теории музыки наряду с профессиональными музыкантами, в основном молодого возраста. Даже сочинял по заданию преподавателей композиции для трех и более инструментов. Очень было забавно, что он сочинил пьеску в духе и ритме Перселя на мотив русского романса «Я встретил вас».
Он был математиком по образованию и окончил три лучших университета
