Я подошёл к столику медсестры, на нём в коробке лежали лишние градусники. Я взял один из них и измерил температуру – 37,5. Мне стало ясно, что меня обманывали всё это время. А если обманули в одном, то значит могли обманывать и в чём-то большем. Нет, я, конечно, понимаю, что они это делали из самых лучших побуждений. Хорошее настроение, естественно, ускоряет процесс выздоровления. Но, если обманывать, то не так топорно, иначе, в случае раскрытия обмана, эффект будет прямо противоположный. Для меня это была та самая медвежья услуга. Если не уверены, что сможете обмануть данного конкретного пациента – лучше и не пытаться.
Между тем приближалась моя шестая ночь. Или третья – с начала проявления у меня сильных побочных эффектов. Также отмечу, что у меня до сих пор не было стула, а его возобновление – очень важный признак успешности операции.
Состояние, в котором пребывал я в результате действия антибиотиков, характеризовалась, помимо всего прочего, также обострением восприятия мира. Я чувствовал, как растёт напряжение и внутри меня, и снаружи. Я был уверен, что этой ночью решится очень многое. Далее я привожу свои наблюдения и ощущения, которые испытал в ту ночь.
Это была моя судная ночь. Обычно открытые окна в коридоре были закрыты. Надвигался шторм, несмотря на полный штиль на улице. Этот шторм должен был произойти здесь – внутри меня самого. Скомканная салфетка на моей тумбочке ассоциировалась у меня с белой розой, мои чувства были обостренным до предела. Поздно вечером пришла медсестра и спросила, кому нужно обезболивающее? Я, как всегда, отказался. Однако, она сказала, что мне нужно вколоть ещё какое-то лекарство. Скорее всего, мне сделали укол успокоительного. Потому что на некоторое время я почувствовал тепло и покой, разливающиеся по всему телу. Возможно, я даже уснул на некоторое время. А далее началось самое интересное. Помню, как я, скорее всего во сне, разгуливал по больнице и где-то ещё. Но теперь я везде, на каждом шагу, видел доказательства существования Разума гораздо более мощного, чем мой (хотя, кто б сомневался…), но обладающего теми же критериями красоты, оригинальности, даже юмора.
Я только успевал восхититься одним доказательством, как мне тут же показывали следующее. Через какое-то время я уже сам себя спрашивал с иронией:
– Ну, что? Сколько тебе ещё нужно доказательств?
Я понял, что это делалось для того, чтобы у меня не осталось страха смерти. Хотя, помню, что, несмотря на все эти замечательные доказательства, я всё же немного побаивался “отдать концы насовсем”, по меткому выражению Высоцкого. После страха перед смертью у меня ещё оставалось обычное любопытство. Ситуация, в которой я оказался, напоминало фильм с оригинальным сюжетом и непредсказуемым концом. И чем дальше, тем интереснее. Самое обидное то, что я сейчас не могу вспомнить ни одного доказательства, которые мне тогда демонстрировались (от слова демон?). Помню лишь мои чувства. Эти чувства, наверное, испытывает каждый учёный, которые вдруг видит какое-то чудо. Или делает какое-то открытие. Это самые сильные чувства, с которыми сравниться не может ничто другое даже близко. Те, кто ни разу в жизни не испытывал таких чувств, к сожалению, не смогут этого понять. Это чувство причастности. Причастности к самой великой тайне нашего бытия. Прикосновение к этой тайне. Прикосновение к бессмертию. Это действует как лучшая анестезия. Недаром ученые зачастую жертвуют своей жизнью ради всего лишь одного такого прикосновения к Истине.
Только я закончил это предложение – взглянул на часы, было уже 10:25. Я, немного раздосадованный тем, что потратил столько времени на писанину, вместо работы, решил включить компьютер. Но компьютер не включился, оказалось, что у нас отключили свет. Итак, делать нечего, пришлось снова брать ручку, одевать мои новые очки (так вот, оказывается, для чего я их купил!) и продолжать писать. Да, писать… Ведь это было именно то, что я хотел сделать во время моего путешествия в преисподнюю. Описать максимально точно то, что я там увидел. Запомнить всё, ведь ручки и листка бумаги у меня с собой не было, а так хотелось записать, зафиксировать… Увы… В памяти остались лишь ощущения. Главное из них – это восхищение тем, что я встречал на каждом шагу.
Я словно ходил по картинной галерее и, куда бы не бросал свой взгляд, видел шедевры искусства. Мои чувства были переполнены. Именно тогда я решил всё это записать, если у меня будет такая возможность. Я время от времени давал себе (или Ему?) обещание, что напишу об этом. Я так и повторял одно слово:
– Обещаю.
