Кроссовки я все же надеваю каждый день, чтобы пройти несколько километров до квартала, где когда-то жила. Огромные деревья по-прежнему здесь, бейсбольная площадка тоже, несколько школ и даже старый парикмахер-брадобрей на углу Третьей авеню. Всюду расплодились кафешки, продуктовые магазины и фермерские лавки. Как и раньше, переулочки и открытые веранды остаются центрами притяжения. Вечерами в жару слышится позвякивание бутылок, бокалов и другой посуды. Я, та, у которой нет чувства ритма, закрываю глаза и смакую эту музыку. Колоссальный удар, нанесенный мне разрывом с мужем, отбросил меня сюда, в места моего детства, которые остались почти нетронутыми.
Новое жизненное пространство позволило мне уяснить потрясающую вещь: между моими детьми и Жаком нет знака равенства. Он их отец, но этот факт мне нисколько не мешает. Напротив, в них есть все то, что я больше всего любила в нем. И я никогда не откажусь от чувств, которые испытывала к этому мужчине. Нет смысла даже пытаться выразить словами мою любовь к детям. Она безмерна. А все остальное ничего не значит.
В хозяйственном магазине по соседству со мной, в отделе садоводства, который был завален лопатами, я увидела нескольких милых гномиков. Если бы мне раньше сказали, что я всерьез, не ради шутки, куплю садового гнома, не поверила бы. Это такой китч, что даже завораживает. И сердце дорогой мадам, то есть мое, дрогнуло.
– Это очень модно, дорогая мадам. У нас их все лето не было в наличии. Эту партию мы получили в конце сезона, вот почему их еще не разобрали.
– Они не уцененные?
– О нет! Весной подниму цену на три доллара – и они все равно разлетятся как горячие пирожки.
У меня и мысли не было следовать моде. Я просто хотела порадовать малыша Симона, который часто проходит мимо нашего дома то с одной своей сестрой, то с другой. Я выбрала гномика, везущего «маинькую тачку».
– Тебе привет от Жанпо.
– Ого! От красавчика Жанпо! Поцелуй его от меня.
– Обязательно.
– У тебя какое-то странное выражение лица.
– Давай, открой-ка нам вот это.
– Настоящее шампанское? Не может быть!
– Еще как может!
– Что происходит?
– Ты не поверишь.
– Чему?
– Филипп наконец выплатил мне все, что был должен!
– ДА ЛАДНО!!! ДАЕШЬ ВЕЧЕРИНКУ!
Вечер пятницы – наше с Клодиной священное время. Мы откупориваем бутылку-другую «обезболивающего» и обсуждаем мировые проблемы, поглощая готовую еду из ближайшей кулинарии. Никакого стояния у плиты, никакого мытья посуды, никакого чувства вины – комфортная жизнь, которая нашим бабушкам была неведома. Слегка опьянев, мы включаем музыку и танцуем, скользя в носках по лакированному полу гостиной. Мое тело двигается так, как хочет. Я ему позволяю, оно свободно. Лори говорит, что я танцую «оригинально». И для скучной женщины, попавшей в банальную историю, это прекрасный комплимент.