– Я к тебе с хорошим предложением, мой Стеф! Ты хорошо заработаешь.
– Слушаю тебя.
– Уверен, что мы сможем договориться.
– Моя клиентка рассмотрит все на свежую голову.
– Послушай, у меня есть предложение для тебя, мои клиенты на связи, они ждут финальную цену.
– Чего они ждут?
– Ха! Мой Стеф…
– Я не понимаю.
– Нет?
– Нет.
– Да все ты знаешь, однако поясню тебе.
– Ни к чему, Бертран, я в игры не играю. Твое предложение.
– Это не мое предложение, а твое, и значит – наше.
– Не беси меня своими разглагольствованиями. У тебя три минуты.
– Мне и десяти секунд хватит. Называй сумму, и все.
– Знаешь, а ведь я могу выдать тебя.
– Оу, мой Стеф, полегче, спокойно…
– У тебя осталось тридцать секунд.
Бертран накорябал цифры и, ворча, удалился. Он, как и многие другие, не придерживался правил. Изучение агентских вознаграждений в сфере недвижимости открыло бы нам то же, что подобные расследования в других сферах: некоторые зарабатывают жульничеством. Исключительная честность встречается куда реже, чем мелкое мошенничество. Всякая система, подобно организму, несовершенна, хотя и функциональна.
В конце концов я склонилась к предложению бесцеремонной девицы, которой не понравился мой дом; но ее клиентам он нравился, они его и купили. К тому же она представляла интересы семьи с четырьмя детьми. Все комнаты, даже та, в подвале, наполнятся играми, смехом, плачем, сокровенными тайнами, мечтами, детскими переживаниями. Как и мы четверть века назад, они хотели прожить здесь всю жизнь. Я ненавидела себя за циничный смешок, зародившийся внутри меня. Как и я, этот старый дом все еще залечивал свои раны, и вливание новой энергии пойдет ему на пользу. Представлять, как сюда врывается жизнь, было, пожалуй, единственным способом заставить себя расстаться с ним.
Дети забрали мебель, которая была им нужна или которую они просто хотели оставить себе. Они тщательно упаковали память о своей юности и украсят теперь этим свою жизнь… или подвал. Я устроила все так, чтобы дети приехали все в одно время в день моего собственного переезда – и создавалась иллюзия, будто мы меняем место жительства вместе. Это не позволило мне моментально расклеиться. Я лишь уронила несколько слезинок, когда Александр сказал, что его воспоминания у него в голове, а не в этом доме. Нечасто мне доводилось видеть моего чуткого взрослого мальчика настолько растроганным. Хотим мы или нет, но наша семейная история отныне будет разделена на до и после. Я обняла своего обожаемого первенца. Больше я ничем не могла помочь ни ему, ни себе. Всю жизнь мне легко приходили на ум утешительные слова, чтобы его приободрить, но теперь они не находились. Переполненная печальными мыслями, я не была способна протянуть руку и вытащить из этих мыслей нас обоих.
На следующий день я вернулась одна к своему красивому старинному дому в канадском стиле и долго плакала. Уходил из-под ног фундамент той жизни, которую я когда-то для себя задумала. Исчезали последние следы былого. Все мои любимые разъехались строить новую жизнь. Без меня. Они создавали свои собственные истории, которые теперь не имели отношения ко мне. Я чувствовала себя брошенной, забытой, точно раненый, оставленный на поле боя ради спасения остальных.
Мне нужна была новая история, новая жизнь. Короче, большая перезагрузка.
Хвостовского Шарлотта оставила мне.
Увидев мою новую прическу, психолог сразу поняла, что больше мы встречаться не будем. Как ни парадоксально, но стоило мне осознать ее роль в моей жизни, как я почувствовала, что пора прекращать терапию. Я пришла в ее кабинет, будто в исповедальню, намереваясь за вознаграждение – его размер в данном случае абсолютно не важен – начисто избавиться от своих мрачных мыслей, излив их на эту женщину, точно в помойный бак. Мне нравилось думать, что она после работы с помощью сеансов йоги очищается от излишков откровений своих пациентов, как священники заливают церковным вином те гнусности, которые выслушивают от имени Отца Небесного в его отсутствие. Не знаю, как так вышло, но психолог оказалась не мусорной ямой, а зеркалом. С ней я разглядела между двумя размытыми очертаниями ту женщину, которой я еще, похоже, была. Конечно, выходя замуж, я не предполагала, что в моей жизни произойдут подобные события. Но за последнее время я поняла: непредсказуемость – одно из наипрекраснейших качеств жизни. Садясь в лодку, никто не думает, что она затонет. Но лодки порой тонут. Морское дно усеяно их обломками, которые медленно поглощаются фауной и флорой. И тем не менее день ото дня в море выходит все больше и больше лодок, величавых парусников. И понятно почему: море такое красивое. Любовь как море: полна испытаний, которым нас подвергает.