Клаус сидел за маленьким столиком, над ним склонились люди и разговаривали с ним по-русски, а он оставляет автограф на своей книге, изданной на русском языке, «Прерванный полет». В ней он рассказал о том, как был сбит его «Мессершмит 111» во время войны, и шесть лет он провел в русском плену, где выучил русский язык. В своей книге Клаус рассказывает о судьбе военнопленного, о том, как он многое понял после возвращения домой, что часть своего сердца оставил в России.
Я прочел эту книгу на одном дыхании. Она помогла мне понять войну с противоположной стороны, со стороны бывшего противника. Книга рассказывала не только о немцах, но и о людях, с которыми он общался, находясь в плену.
Уве Лааша я заметил с группой молодежи. Он перед стендами выставленных работ разговаривал и отвечал на вопросы. В летних лагерях, организованных германским Союзом по уходу за кладбищами солдат в Саксонии, он много работает с молодежью.
Я раздавал присутствующим Обращение к мировой общественности. Рассказывал, когда, где мы, ветераны войны, немцы и русские, проводили конференции, на которых и было принято обращение. Запомнил, как во время моего рассказа услышал из группы молодежи: «Ну, дают старики! Молодцы!»
Ветераны не скрывали своей тревоги за будущее поколение и опасения возможности использования ядерного оружия, они предупреждали об опасности гонки вооружения и торговли военной техникой… Мы выплеснули свою боль, призывали народы задуматься о будущем. А в гостинице делились впечатлениями о выставке, о встрече с ветеранами и молодежью Санкт-Петербурга.
На следующий день мы на Дворцовой набережной. В огромном кабинете нас встречает председатель Совета ветеранов Санкт-Петербурга Геннадий Иванович Датчиков. Он представляет своих заместителей, руководителей служб, активистов комитета. Некоторые в форме, с орденами и медалями.
Ханнелоре Дандерс представила членов германской делегации. Рассаживаемся за столом, и Геннадий Иванович рассказывает о работе Совета ветеранов. С сожалением говорит о том, что с каждым годом ветеранов становится все меньше. Ханнелоре Дандерс и Уве Лааш информируют о работе германского Общества помощи ветеранам войны в России и, в первую очередь, о помощи госпиталям ветеранов войны, которые от немецких друзей получали медикаменты, медтехнику, предметы санитарии, функциональные кровати и постельные принадлежности. Гуманитарная помощь Общества, по мнению врачей, спасала тяжелобольных ветеранов. Общество помогало детским домам, больницам, общественным благотворительным организациям. С особой теплотой гости рассказывали о встречах российских и немецких ветеранов, проведении конференций и принятии Обращения к мировой общественности «XXI век — век без оружия и войн».
Это была первая официальная встреча российских ветеранов с немецкими солдатами Второй мировой войны, и было заметно, что мои однополчане были скованны и сдержанны, было заметно на лице их удивление. Лишних эмоций не проявлялось, все были сосредоточены. Я подумал: «Будь я на их месте лет тридцать назад, как бы повел себя я, сидя рядом со своими самыми смертельными врагами…» Трудно сказать!
В разговор постепенно стало включаться все больше и больше ветеранов, появились вопросы, интерес к собеседникам. Расслабляются российские старики, оживают лица. Я понимал, как непросто сделать шаг к примирению, знал, что у Совета ветеранов был серьезный конфликт с немецкой стороной несколько лет тому назад, связанный с открытием кладбища немецких солдат: кое-кто из Совета противился установлению памятного знака на могиле немецких солдат в Красном Селе. Потребовалось время, чтобы почувствовать искренность гостей, почувствовать собеседника, понять его и довериться…
Дискуссия набирала обороты, возникало все больше вопросов. Они касались и истории взаимоотношения наших стран. Например, как могло случиться так, что народ Германии, у которого мы, россияне, когда-то многому учились в жизни, мог докатиться до нацизма. Пришлось спрашивать и самих себя. Все было непросто.
Ханнелоре, Уве и Клаус, владеющие русским языком, дополняя друг друга, терпеливо, обстоятельно переводили и отвечали, оправдывались, доказывали и убеждали. И снова на моих глазах проходило событие, по моему мнению, величайшего гуманизма настоящего времени. Глядя на собеседников и слушая их, складывалось впечатление: встретились старые друзья, которые давно не виделись, и сейчас, после длительной разлуки, встречаются вновь и радуются встрече.
— Что-то долго вы искали дорогу к нам, — многозначительно улыбаясь и глядя на гостей, сказал Геннадий Иванович, — да и мы, в свою очередь, маху дали, будем наверстывать, догонять надо…
Казалось, этой встрече не будет конца. В спокойном деловом тоне продолжался разговор, в котором не было победителей и побежденных, а были люди одной судьбы.
— Стоп, стоп, остановились! — Геннадий Иванович обращается к присутствующим: — Давайте, друзья, переведем дух, пересядем за другой стол: перекусим и свои фронтовые сто грамм примем, если возражений не будет.
Возражений не было.
