Важным событием для меня явилось любезное приглашение Сергея Панина, фронтовика и причастного к акции гуманитарной помощи ветеранам войны, посетить после поездки на Синявинские высоты и Сологубовку, приход Скорбященского храма на Шпалерной улице Санкт-Петербурга, построенного по велению императора Петра I, настоятелем которого является отец Вячеслав. За время своего священнослужения отец Вячеслав принял участие в захоронении 23 тысяч наших солдат, обнаруженных поисковиками.
Приход Скорбященского храма стал активным и добрым помощником Фонду «Защитники Невского плацдарма». Настоятель, служащие и прихожане храма помогают Фонду в организации всевозможных акций, связанных с памятью военных событий, встреч ветеранов войны с молодежью, семинаров, выставок, посвященных защите Ленинграда. Для этого приход радушно предоставляет зал своего культурно-просветительского центра «Лестница». В центре ведется лекционная работа, проводятся концерты, спектакли. Организованы два музея, один из них — «Неизвестная неоконченная война». В музее представлены уникальные находки с Невского пятачка, Синявинских высот и других мест боев. Рассказывают посетителям музея о многих малоизвестных и малоизученных страницах героической обороны Ленинграда. Через архивы возвращаются имена безвестно павшим воинам, а награды передаются родственникам, которых Сергей Иванович приглашает в Санкт-Петербург и сопровождает, указывает могилы захороненых. Я вижу, чувствую, как его волнуют события прошлого и настоящего, как тревожится он за безопасность тех, кто сегодня работает среди старых гранат, мин и неразорвавшихся снарядов, как ожидает он информацию из архивов…
На первый взгляд, любопытная история: обнаружили останки солдата и при нем орден Боевого Красного Знамени. Установили имя погибшего по номеру ордена, разыскали его родственников, даже родного брата. А те отказываются приехать, принять орден, ибо их брат — изменник Родины, и семья за его измену подверглась репрессиям, страдала. Оказывается, военкомат известил, что погибший пропал без вести, что он изменник и предатель.
Сколько оставалось и остается еще белых пятен в нашей истории, на местах былых боев, сколько остается до сих пор таких вот «изменников» Родины, ожидающих своих могил, времени, когда им будет возвращено имя честного солдата и честного человека.
Поразила меня акция прихода храма — ежегодного Георгиевского крестного хода, массового посещения мест боев и памяти павших, помощи в установлении там памятных знаков. Древняя икона покровителя российского воинства Георгия Победоносца хранится в Скорбящемся храме на почетном месте, доступном для поклонения людям…
Церковь в Санкт-Петербурге, как я убедился, стала активным союзником в деле общественных поисковых операций и вносит значительный вклад в историческое и социальное возрождение российского народа. Оценить сопричастность, значение участия церкви в данной гуманной акции требует большого и серьезного разговора, о чем нужно говорить отдельно.
В последние годы мне приходилось встречаться с участниками поисковых отрядов, в частности на Урале, и по их просьбе найденные ими медальоны погибших немецких солдат я передавал в Германию Народному союзу по уходу за могилами погибших на войне солдат. Видел медальоны немецких солдат, найденных поисковиками Фонда, и у Сергея Ивановича. Возвращаются имена павшим: и русским, и немецким солдатам. Отрадно, что поиск безвестно павших солдат становится интернациональным.
Десять лет спустя после войны я с женой и малолетней дочкой был в гостях у брата Павла в станице Лесогорской, что расположилась между городами Белореченск и Туапсе на западных склонах Кавказа. Павел там работал директором школы. Днем, когда стояла невыносимая жара, мы часами не вылезали из речки Пшиш, спасаясь от зноя, а вечерами, когда на станицу опускались прохлада и свежесть, сидели за столом. Компания была небольшая: я, мой брат и его приятель Петр. Сидели, попивали пиво, за которым Павел ездил специально в Туапсе и по блату покупал в морском порту, в ресторане для иностранцев. Обычно, как и случается среди мужчин, возник разговор о фронте, о событиях недавней войны. В грудь себя не колотили, героями не считали, медалей юбилейных еще не было. Все понимали главное: остались живы.
В разговоре вдруг понимаю, что Петр был в плену. От неожиданности даже растерялся. Как я, солдат, буду сидеть за одним столом с изменником Родины? Не поверил, переспрашиваю: правда ли?
Петр с удивлением смотрит на меня. В начале войны он был военфельдшером, носил звание лейтенанта, в Крыму, действительно, оказался в плену…
Меня разрывало чувство злобы:
— Как же так, оружие у тебя тогда было?
— Был пистолет ТТ! — спокойно отвечал Петр, перекидывая взгляд то на Павла, то на меня, — куда было деваться, когда кругом… — Он поднял руки.
