Председатель насторожился: четким голосом подтверждает свое знакомство с инвалидом, в курсе всех проблем с ним, обижается, что инвалид— неутомимый жалобщик, даже обком партии завалил жалобами, требует для себя квартиру. Первый секретарь райкома партии лично предлагал инвалиду отдельный дом, уговаривал взять, а инвалид не хочет. Что ему надо, никто не понимаем. И в обком партии сообщали об этом, там знают. Трудно инвалида понять, он же не на улице живет!
Я сорвался:
— Вы видели дом, который предлагал инвалиду секретарь райкома? Можете ли сказать, где живет инвалид с больной женой сейчас? Вы говорите, что лично знакомы, может быть, в гостях у него были? Может быть, испытали силу его рук, когда здоровались?
Председатель замялся.
— Я не видел, этим делом по указанию обкома партии занимался первый секретарь райкома партии. К сожалению, у меня не дошли руки…
— Бывает, действительно не хватает времени заниматься пастырю своим стадом, тем более, когда времени не хватает… — говорю я. — Думается, еще и сегодня не поздно сесть Вам в машину и поехать в деревню к инвалиду, собрать народ у избы, где проживает инвалид, если у Вас осталось хоть чуточку чего-то человеческого, встать перед инвалидом на колени. С этого нужно начинать Вашу встречу, вернее продолжить. Мы подождем, ради доброго дела…
Вижу, председатель в растерянности, глаза забегали, как бы ища что-то вокруг. Нина Густавовна хватает мою руку, жмет…
— Я сейчас позвоню, приглашу первого секретаря райкома партии, — неуверенным, теряющимся голосом забормотал председатель.
— Не нужен первый секретарь, не будем усложнять ситуацию. Секретарь сыграл уже свою мерзкую роль…
Нина Густавовна обняла меня обеими руками, повернула к себе лицом, держит, успокаивает, гасит мой порыв и торопливо, в мягком тоне, объясняет положение Алексея. К моему удивлению, она умело связала перспективу с авторитетом обкома партии. Отношение к инвалиду войны властей Байкаловского района — событие весьма негативное, но она надеется, что оно не станет известно средствам массовой информации.
Я не вмешивался больше в разговор, но видел, каким заискивающим взглядом смотрел председатель на Нину Густавовну, он был жалок и беспомощен в эти минуты.
Встреча закончилась заверением председателя райисполкома, что утром он едет в деревню, встретится с Алексеем и надеется решить все, что необходимо, в самое короткое время.
На прощание я не подал руки председателю, хотя он был весьма любезен, а вместо этого предложил:
— Убедите первого секретаря райкома партии, чтобы здание бывшего детского сада в деревне оставил в руках жителей деревни, тем более, что оно в центре деревни. Да еще и 500 рублей сэкономит. Пригодятся…
Возвращались ночью. Дорогой Нина Густавовна ругала меня, обвиняя в грубости, но была рада успеху нашей поездки, а на прощание расцеловала.
Не откладывая в долгий ящик, пишу подробное, обстоятельное письмо на имя первого секретаря обкома партии Бориса Ельцина, делая упор на отношение райкома и райисполкома Байкаловского района к инвалидам и ветеранам войны: аргументов и фактов больше, чем надо. Не прошло и месяца, как в газете «Уральский рабочий» читаю: состоялся пленум Байкаловского райкома партии, освободивший первого секретаря райкома партии от занимаемой должности.
Госпиталь вновь становится моим домом. Вижу, как среди медперсонала все меньше бывших фронтовиков. Сменили и начальника госпиталя: с одобрения сотрудников им становится Семен Спектор. Молодой, активный, искренний. Он пытается что-то улучшить: устанавливают лифт, оборудуют дополнительные кабинеты, подключают госпиталь к теплоцентрали.
Глядя на Семена, с какой энергией он принялся за дело, у меня возникает желание помочь начальнику и решить главную проблему — построить новое здание госпиталя. Так в совместной работе крепла наша дружба, наша взаимная поддержка ради одной цели — помочь нашим ветеранам войны и не только Великой Отечественной. Ради них дорога привела меня в самое «логово» моих бывших врагов — в Германию.
…90-е годы прошлого века. В стране всеобщее брожение. Хаос нарастал, как снежный ком, и в общем вихре нес в неведомое, в котором оказался и госпиталь ветеранов войны в Екатеринбурге: финансирование нищенское, не гарантированное, рушится вся система здравоохранения.
Тревога Семена Спектора за судьбу госпиталя, за ветеранов передавалась и мне. Госпиталь оставался единственным медицинским учреждением, где ветераны могли получить хоть какую-то поддержку. Я понимал, что не существует в ближайшее время перспективы улучшения его работы.
