Объясняю ему: нигде нет, в том числе и в госпиталях, которым помогает Общество. Нигде нет. Не был бы доктор Зюсс немцем, если бы в разговоре не затронул вопрос о возможной помощи бинтами пострадавшим в Москве.
— Подумай, как можно организовать помощь, у нас есть бинты… Посоветуйся со своими в Бюнсдорфе…
Звоню в штаб ЗГВ: выясняется, там тоже в ужасе. Через час, не более, звонок. Нам говорят: необходимость в перевязочных материалах есть, не исключается возможность отправки их в Москву самолетом. Решение принято. Если все подготовлено у нас к отправке, из Бюнсдорфа в Дрезден направляется транспорт за бинтами. Ждите.
Идем с Доктором Зюссом на склад: вместе с солдатами осматриваем коробки, выносим на эстакаду. Ждем транспорт.
Армия работает четко: прибывают санитарные «УАЗ» и «Волга» с красными крестами на дверцах машин. Обе загружаются коробками с бинтами. Все это происходило в темпе. Обратил внимание и на то, как офицер, несомненно, врач, вскрыл несколько коробок и осмотрел содержимое, даже разрывал пакеты, разматывал бинты. Мысленно хвалю деловитость офицера! Можем, многим можем… Уехали.
Рабочий день близится к концу, напряжение спало, осознаем, что выполнили хорошее и нужное для людей дело в этом суматошном мире.
На следующий день получаю информацию — утром в Чкаловске перевязочные материалы непосредственно с борта самолета были переданы по назначению. Спасибо.
Позднее, резонансом до меня доходили слухи, что в тревожные дни октября у Белого дома генералитет ЗГВ из Германии оказал помощь перевязочными материалами. О том, что эта помощь была оказана немецким Обществом помощи ветеранам войны в России, не упоминалось…
По прошествии пятнадцати лет до сих пор перед моим взором полыхают костры, возле которых я стоял и смотрел, как горели десятки, если не сотни тысяч индивидуальных спецпакетов в упаковках из резервов спецназначения. А в это время мои соотечественники покупали на свои нищенские пенсии для себя бинты, стирали их в лечебных учреждениях… Сейчас в это многие уже и поверить не могут. НО ЭТО БЫЛО!
Для Фонда, для ветеранов войны, для госпиталей от армии ЗГВ я не получал перевязочных материалов, не говоря уже о медикаментах или медицинской технике, разве что где-то пяток колясок инвалидных удалось перехватить, когда их давили в машинах-мусоровозах…
Нескромная мысль: интересно было бы заглянуть в отчеты генерала Иванушкина, где сообщался перечень гуманитарной помощи от ЗГВ и кому, и сколько… Конечно, не отрицая самого факта гуманитарной акции.
Сейчас нас в очередной раз заверяют, что госпитали для ветеранов войны России ни в чем не нуждаются. Но мне хочется усомниться в этом. Я до сих пор пациент таких госпиталей. И вижу только одно: власть в очередной раз перекрыла возможность помогать госпиталям гуманитарными дарениями, а ветераны оказались лишенными, ограниченными в своих правах на получение этой помощи.
— Ты знаешь что-нибудь о стомабольных? — обратился ко мне Иохим Зюсс осенью 1993 года.
Я ничего не слышал и сказал об этом своему председателю и, естественно, поинтересовался, чем вызван у Иохима интерес к такому заболеванию.
— Мне позвонила фрау Абентрот, жительница нашего города, и сообщила, что из газеты узнала о нашем Обществе помощи ветеранам войны в России и поинтересовалась, не нуждаемся ли мы в стомаматериалах для русских ветеранов. Как я понял с ее слов, это что-то очень необходимое для больных после операции на кишечнике или мочеполовой системе.
В это же время я вспомнил, как в госпитале одновременно со мной лежал инвалид войны с подвешенной на шее обычной бутылкой, в которую через какую-то резиновую трубочку поступала моча. Помнится, как от него постоянно дурно пахло.
Я рассказал об этом Иохиму, а он попросил меня созвониться с Семеном Спектором и сообщить ему о предложении фрау Абентрот.
На мою информацию Семен в обычной для него манере четко определил программу:
— Я наслышан о стомаматериалах: кало- и мочеприемниках, которыми пользуются в Европе, но видеть — не видел. Все бери, что немцы предлагают, сколько я тебя об этом прошу — все принимай! Это же божий дар!
Я все понял.
И вот мы в центре Дрездена у подъезда высотного здания. Иохим звонит по домофону фрау Абентрот и извещает о нашем прибытии. И вот мы встретились. Приветливый взгляд, ровный, спокойный голос: любезна, доброжелательна. Иохим представил меня, рассказал о первых успехах гуманитарной акции помощи старым солдатам в России.
Фрау Абентрот, в свою очередь, рассказала, что стомапациенты Дрездена, которой является и она, объединились на общественных началах в коллектив самопомощи: общаются между собой, путешествуют, посещают зрелищные представления, концерты, музеи… Фрау Абентрот предложила идею сбора стомаматериалов. Иохим сообщил фрау Абентрот, что госпиталь действительно нуждается в стомаматериалах для ветеранов и других пациентов. Мы спускаемся в подвал и переносим в автомашину картонные коробки, упаковки и пакеты.
