«Эстер Лили Хайд! Я всё ещё надеюсь, что у тебя есть хоть капля здравого смысла. Вечер уже наступил, а обещанный отчёт ещё наверняка пишется! Я устала повторять, что ты должна докладывать мне о каждом происшествии в письменной или в устной форме. Если уж ты не хочешь этого делать, тогда я вынуждена буду отправить тебе на помощь другого охотника, более серьёзного и ответственного, который станет выполнять протокол, а не игнорировать его.
Меня совершенно не устраивает узнавать последние новости из уст посторонних людей или вообще по телевизору. Сообщи немедленно, как именно неуловимый и бесконечно опасный Александр Маркула смог беспрепятственно находиться на вверенной тебе территории? И почему он до сих пор жив? Я думала, ты умнее и хитрее, чем другие охотники нашей Гильдии. Впредь, веди себя соответствующим образом».
Ни тебе подписи, ни здравствуйте, ни до свидания. Жаклин снова написала уничтожающее письмо, как будто пыталась до меня достучаться. Нет, я понимала её возмущение и даже разделяла, но сдаваться без боя не планировала. Я ей не игрушечный солдатик, которым можно было управлять, и он тебе слова не скажет поперёк приказа. В этой войне медленно, но верно стирались границы между добром и злом, правдой и ложью, справедливостью и самосудом. И порой я ловила себя на мысли, что начала уставать от приказов убить то или иное «чудовище». В большинстве случаев они или ещё не успели никого тронуть, или сами осознавали, что поступали неправильно. Многих вампиров я находила в больницах, где они помогали обычным врачам, полагаясь на свои способности. Часть кровопийц работали охранниками, телохранителями, вышибалами, официантами, а многие находили своё призвание на конюшнях, в школьных автобусах и прочих внезапных местах. А ликаны вообще чаще всего попадались в качестве лесничих или работников ферм. Это вызывало недоумение у некоторых охотников, но мы бездумно следовали приказам, наплевав на совесть. Приехав в Стоунбридж, в этот райский уголок для сверхъестественных созданий, я вдруг с необычайной ясностью поняла – всё, что было в моей жизни до задания и знакомства с Кроссманами, ровно ничего не значило. Я имела полное право начать существование с чистого листа: без вины, без проблем, без дурного влияния фанатиков нашего предназначения. И всё же лелеянная много лет ненависть к существам Ночного мира не давала мне потерять голову. Я – единственный человек, который знал правду о темноте. И мне было положено защищать людей от тех, кто давно утратил рассудок и чувство самосохранения. От таких выродков, как Александр Маркула и весь его клан.
Придя к такому выводу, я открыла документ и начала мелким шрифтом писать отчёт, наслаждаясь знакомым стуком клавиш и периодически ворча на прилипавшую к разлитому джему букву «W».
Сотни раз проделанное занятие приносило умиротворение и приводило в порядок спутанный клубок мыслей. Постепенно в голове у меня прояснилось, напряжение начало спадать, даже настроение поползло вверх до отметки «Жить можно, умирать рано». Это не могло не радовать, особенно если учесть, куда я собралась этой ночью и с кем я туда собралась.
Стоило последнему слову встать на своё законное место, как я откинулась на спинку кресла и встряхнула пальцами, будто пианист перед выступлением. В глазах слегка рябило от чёрных строчек на белом фоне, которые растянулись почти на три страницы. Я тщательно избегала любого упоминания о Кроссманах, но всё же рискнула и написала, что у меня появилась возможность разобраться с Александром с помощью чужих рук. Я смутно надеялась на здравомыслие Жаклин и на её чутьё, прославившее её в своё время почти на всю страну. О ликанах мне пришлось рассказать практически каждую мелочь, но я постаралась свести к минимуму количество имён в тексте, оставив нечто расплывчатое и малопонятное. Зато о визите Маркула мне не составило труда составить целую повесть, слегка приукрасив реальность яркими метафорами и парой картин гипотетических угроз, едва ли не переросших в драку. Также я не забыла пожаловаться на то, что у меня осталось слишком мало оружия, и было бы неплохо, если бы кто-нибудь из охотников подбросил мне пару коробок патронов да несколько видов пистолетов как раз для моей руки.
Правда, изучив перед отправкой свой отчёт, я невольно поразилась, каким он получился бессодержательным при такой прорве написанной информации. Это заставило меня слегка возгордиться успехами в «безотчётности».
Взглянув на часы, я невольно присвистнула и с неохотой встала, чтобы сделать простенькую разминку, пока оставалось немного времени. Глаза слипались со страшной силой, веки вообще решили, что исчезли, поэтому при каждом удобном случае сами по себе смыкались. Не помогло ни холодное умывание, ни две чашки кофе, ни энергичная пробежка вверх-вниз по лестнице, ни тренировка с метанием кинжалов в мишени. Пришлось прибегнуть к последнему средству – я достала сотовый, наобум набрала номер и… весьма удачно позвонила Питеру.
