Визит в поликлинику состоялся на следующей неделе, и старушка была крайне обрадована, заметив в очереди меня. Мне повезло, вышло так, что врача не было несколько минут, и я смог объяснить свой визит. Лавина лжи из больной матери, истории о погибшем в армии товарище и моем неважном физическом состоянии нашла своего слушателя. Врач, как и полагается, назначил мне обследование, но за пределами кабинета старушка сказала, что решит проблему по-своему.
Так за коробку конфет я получил справку о том, что я язвенник. Первая бумажка упала в мое дело в военкомате, но до обследования следовало подождать аж до весны – до следующего призыва. А я пока смог, наконец-то, назначить нормальное свидание медсестре и полноценно оторваться с ней.
Утром я проснулся от телефонного звонка. Это была мама. После дежурных фраз она спросила:
– Сынок, может, ты работу найдешь?
– Но, мама, я же тебе показывал. Я работаю.
– Это не работа. Найди что-нибудь поприличнее. Надо все-таки начинать взрослую жизнь, хватит играть в детские игрушки. Квартира у тебя есть, пора бы подумать и о будущем.
– Хорошо, – я просто не стал спорить.
Работа так работа. Если родители хотят видеть тебя в костюме с галстуком – разве можно спорить? Я оглянулся: медсестричка еще сладко спала в кровати, едва прикрытая одеялом. Господи, как же ее зовут? Алла, Ира, Эльвира? Я подошел и легонько ущипнул ее за ягодицу:
– Подъем! Через десять минут будет завтрак!
Синдром Яндекса, как я люблю это называть, – дикое желание российской поисковой сети найти свой путь в мире пользователей Интернета, с одной стороны, создает огромное количество ниш для заработка (на возможности обойти различные правила поисковой системы), а с другой, постоянно пытается бороться с последствиями своей же безалаберной политики.
К чему это я? Осенью 2007 года Яндекс влепил жесткий бан огромному количеству сайтов за так называемые поддоны – кладбища продажных ссылок в нижней части сайтов. Если крупные и старые сайты уцелели, то все, кто не мог похвастаться такими показателями, вылетели из поиска. А значит, перестали интересовать рекламодателей – арендаторов этих ссылок.
По мне массовый бан ударил дважды. Сначала он выбил мои продающие сайты. А потом косвенно ударил по варезникам, где была такая же политика размещения ссылок для дополнительного заработка. В итоге я остался без нескольких сотен сайтов для продажи ссылок – они не умерли, но деньги приносить практически перестали. А варезники потеряли трафик с Яндекса и тоже упали по заработку – трафик с закладок и Гугла никогда не был на них значительным.
Вот так за пару недель я потерял примерно четыре пятых своего заработка. Биржа тоже серьезно просела, так как у участвующих вебмастеров были те же проблемы – упал трафик. Это был крах. Если бы у меня в тот момент был блог, я бы написал: «Все пропало!»
Первые пять дней я сидел на диване и смотрел телевизор с бутылкой пива в руке. Вторые пять дней шлялся по улице, рассматривая прохожих. Октябрь вышел холодным и дождливым: люди на улице, кутаясь в шарфы и воротники, быстро пролетали мимо, спеша по своим делам. А я смотрел на них и спрашивал себя: чем я буду теперь заниматься? Может, и правда на работу устроиться? Упасть примерно с десяти тысяч до примерно пятисот баксов – это был настоящий шок.
На исходе второй недели, обеспокоенная отсутствием звонков, приехала матушка. Разумеется, она решила, что я от безысходности и безделья спиваюсь, даже сгибы рук проверила – не колюсь ли. А потом принялась за душеспасительные беседы. Столько увещеваний я не слышал за все мои годы в школе, когда прогуливал уроки и приносил раскрашенной красной пастой дневник.
Мать стойко игнорировала новый ремонт и мебель, дорогую технику – ведь не с неба же они упали. Ее интересовало только одно: чтобы я нашел свое место в жизни. Какое свое? Постоянную работу, как у нее или отца, а не те игры в компьютере, что я ей показывал когда-то. На вторые сутки я сдался и сказал, что найду работу. На третий день, проводив мать на поезд, я на обратном пути остановился у доски объявлений – увидел, что кто-то ищет системного администратора в офис.
«Кто-то» оказался местной налоговой инспекцией. Восемь тысяч, пять рабочих дней и потенциальные переработки. Эх, знали бы они, кого берут на работу! Я написал заявление и со следующего дня стал служащим налоговой инспекции в должности старшего помощника младшего системного администратора.