Тревис обхватил её руками, и они, спотыкаясь, вошли в лимузин, приземлившись в клубок конечностей на плюшевое кожаное заднее сиденье. — Ты получил эту работу, Тревис, — завизжала Джорджи, покрывая поцелуями всё его лицо. — Ты сделал это.
— Нет, — сказал он, взяв её рот в поцелуй, который имел вкус похоти и удивления. — Мы сделали это.
Джорджи отстранилась и изучала его, проводя пальцами по его волосам, по щекам, совершенно не в силах удержать сердце в глазах. Как бы она ни была рада тому, что Тревис выиграл контракт, она пока не хотела думать о конце. Паника охватила её, реальность обрушилась на её голову. Каким-то окольным путем она нашла то место, которое хотела, среди своей семьи и сверстников. Теперь Тревис был новым голосом "Бомбардиров", и ничто не мешало им сойти с этого аттракциона, на который они отправились вместе.
Острая потребность отсрочить неизбежное овладела ею. — Я хочу тебя, — прошептала она, поглаживая руками его живот, пальцы впились в его пояс. Их выдохи вырвались и столкнулись. Рука Тревиса, обхватившая её шею сзади, была как раз такой, как надо. Как бы близко они ни находились, её окружал аромат, который она так хотела ощутить. Аромат лосьона после бритья Тревиса донесся до неё через прохладный кондиционер и попал на её язык. — Ты мне нужен.
Со стоном Тревис расстегнул ремень и отпустил пряжку, не глядя вниз, зная, что его твердый как камень член выставлен напоказ, упираясь в пояс трусов. — Это то, чего ты хочешь?
Джорджи задрожала. — Да.
— Холодно, малышка?
Даже в темном салоне лимузина невозможно было не заметить беспокойства в его глазах. Не только за её комфорт, но и… за что-то ещё. Не слишком ли много надежд на то, что беспокойство на его лице было вызвано тем, что сегодняшний вечер — это конец?
— Сними платье. Я согрею тебя. — Он ослабил галстук и бросил его на пол. Начал расстегивать пуговицы рубашки, выражение его лица стало голодным. Немного диким. — Я сказал, сними его.
Джорджи застыла в свете фар от его интенсивности. Его внезапной настойчивости. И её желание стало таким же диким, как у Тревиса, когда он затащил её на пол, повернув лицом к кожаному заднему сиденью на коленях. — Ты хочешь оставить его? Отлично. Наклонись вперед для меня, — прошептал он ей в макушку. — Сейчас же.
В её животе разлилось тепло, расслабляя конечности, электричество лениво поднималось по спине и опускалось к черепу. Джорджи положила руки на широкое сиденье и задохнулась, когда Тревис с гортанным звуком раздвинул её колени. Она почувствовала, как он откинулся назад и рассматривает её, отчего шея Джорджи нагрелась, а на стыке бедер собралась влага. Юбка её платья медленно, кропотливо, дюйм за дюймом поднималась, оставаясь на талии.
— Малышка надела это облегающее платье для меня. — Он застонал, просунул один палец в задний пояс её трусиков, чтобы стянуть их вниз, пока они не зацепились за колени. Оставив её голую попу на всеобщее обозрение. — Что мы будем делать с этой твоей красивой задницей, а? Ты проделала весь путь сюда с такой сладкой и упругой попкой у меня на коленях. — Без предупреждения, её бедра были подняты высоко на бедра Тревиса, его эрекция была огромной там, где она упиралась в её задницу. — Посмотри, что она сделала. — Он подтянул бедра Джорджи к своим коленям и провел языком по мочке её уха. — Посмотри, что ты наделала. Ты ведь ни капельки не сожалеешь об этом, не так ли? Если да, то это не мешает тебе снова надавить на член, который ты мучила. Трешься об него, как голодная маленькая кошка.
— Прости, — вздохнула Джорджи, прекращая движения, о которых даже не подозревала.
Извинение только наполовину вырвалось из её уст, когда Тревис сжал её волосы в умелом кулаке, откидывая её голову назад. До тех пор, пока их глаза не встретились. — Я не говорил останавливаться.
Повернуть бедра в таком положении — спина выгнута дугой, лицо наклонено к потолку — сначала было неловко, но легкое искривление заставило её бедра скользить вместе по-другому, выпятить грудь, поставить её женственность под углом и святое дерьмо. Десять секунд кружения голым задом на коленях Тревиса превратили её в нуждающуюся. Жесткие глаза наблюдали за ней сверху, становясь всё более дымчатыми с каждым взмахом её попы.
— Правильно. Извинись за то, что ты дразнишь член, дразня его ещё больше.
— Ты ощущаешься так хорошо, — хныкала Джорджи. — Я не могу остановиться.
