— Садись, — кивнул хозяин на стул и сам уселся за стол. — Слушай внимательно. Женись и не морочь голову. Садись-садись. Тут и говорить не о чем. В Моспродторге может работать мой зять, понимаешь? Не какой-то там мальчик-зайчик, а зять.
— Это, как раз, не самое оптимальное. Потом организованную группу припояют.
— Что⁈ — он вскочил.
— Скоро будут трясти, вот увидите. И «Елисеевский» и Моспродторг. Поэтому нужно между струй проскочить.
— Откуда информация?
— Так, слухи дошли.
— От кого⁈
— Да ни от кого, чувство самосохранения. Я без денег, в отличие от вас. Поэтому инстинкты работают. А когда сумма доходит до некоторого значительного уровня, и связи налаживаются в органах, включая контору, люди начинают думать, что неуязвимы. И тут раз!
Я хлопнул в ладоши.
— Про то что, ты без денег, я понял. Мне Радько рассказал, естественно, вашу эпопею с обыском. Ананий специально приехал для этого?
— Сказал, что приехал на совещание, но я не сомневаюсь, что кружит он вокруг вас. Сразу в меня впился, как про свадьбу узнал. Я поэтому ещё… ну… насчёт сожительства, понимаете? Он несколько раз сказал, что его цель — это вы.
— Так и сказал? — прищурился Кофман и взгляд его стал колючим.
— Да, сказал, что, мол, Кофмана я, в любом случае, прихлопну. И тебя. Ну, меня то есть. Если я на вас стучать не буду. И вот, в подтверждение своих слов устроил мне обыск.
— А почему ты не отказался от денег?
— Ну, тогда бы он взял в оборот Радько.
— А тебе что за забота? — с подозрением спросил хозяин дома.
— Во-первых, ваш человек, во-вторых, это просто неприлично было бы. Подстава чистой воды.
— Когда речь идёт о жизни, можно заботиться только о семье, а остальные пусть выбираются, как смогут. Ты, конечно, поступил по совести. Но это было неправильно. За поступок уважаю, а за смекалку ругаю.
— Яков Михайлович, посудите сами, я ваших дел не знаю, но будьте уверены, если бы Радько оказался в руках у Ананьина, тот бы вцепился в глотку и вполне мог бы что-то вырвать из Вадима Андреевича. Я решил, что меня он по максимуму давить не будет, ему же не я, а вы нужны. Рычаг давления у него есть теперь. Он этим делом может в любой момент на меня нажать.
— И чего хорошего?
— Ничего, но ваш товарищ не при делах, а у нас есть небольшой запас времени.
— Для чего?
— Время? Время нам нужно для того, чтобы продумать план операции и затем его реализовать.
— Что за операции?
— Нам нужно убрать Ананьина. Не физически, а…
— Его суку можно было бы и физически, — мотнул головой Кофман.
— Давайте подумаем, как мы можем его подставить, чтобы он навсегда вышел из дела и скрылся за горизонт.
— Операцию, значит, — повторил за мной будущий тесть и прикусил губу.
— Да, нам надо убрать Ананьина.
— Ананаса, — кивнул он.
— Как? — не понял я.
— Оперативная кличка пусть будет Ананас. Ну, для конспирации, понимаешь? Чтобы никто не понял о чём речь.
— Хорошо, — согласился я.
— Операция «Ананас». Есть идеи?
— Ну, пока только наброски кое-какие… Но для реализации потребуются люди в МВД. Есть у вас? Кстати, я хочу попросить перекинуть сюда майора Закирову из Верхотомска. Очень толковая дама. Помогла мне, контакт у нас хороший. Нас Радько свёл.
— Да помню я её, — нахмурился Кофман. — Но я тебе не Щёлоков, чтобы по щелчку пальцев сотрудников перетасовывать. И вообще не уверен, что она нам нужна.
— Не отказывайте сразу. Подумайте.
Он не ответил. Уже начал думать.
С Сиротой мы встретились во Владимире. До Мурома он ехал на поезде из Верхотомска, а из Мурома добирался на электричке. Я встретил его на вокзале. Бетон, стекло, кубические декорации на высоком потолке — вокзал показался мне чем-то средним между аэропортом Шереметьево-2 и рестораном «Солнечный».
Выглядел Сирота прилично. По внешним признакам опознать в нём урку было крайне непросто. Обычный командировочный. Портфельчик, чёрные туфли, кондовый серо-зелёный костюм, дешёвый галстук, повязанный, впрочем, не без некоторого пижонства. Что меня убило — это массивная роговая оправа очков, насаженная на его острый нос.
— Здравствуйте, товарищ Сироткин. С приездом. Вы можете, скажу я вам, вполне на доверии работать.
— Здравствуйте-здравствуйте, товарищ Жариков, — ухмыльнулся он. — Можем, мы всё можем. Хотите — разведём… Ну, конструкции инженерные. А пожелаете — можем и пришить… если уж о швейной фабрике говорить.
— Хорошо, что я вашу фотографию раньше уже видел на доске почёта, а то ни за что бы не узнал.
Он заржал.
— Поедем пообедаем? — предложил я. — И не ржи так, ты же интеллигентный человек. Инженер, всё-таки.
— Поехали, пообедаем, — согласился инженер Сирота, делаясь серьёзным и даже немного скучным.
Я уже осмотрелся в городе, сориентировался, поэтому куда ехать знал. Мы проехали на общественном транспорте и немного прошли пешком. На проспекте Ленина неподалёку от небольшого скверика стояла ничем не примечательная серая бетонная коробка ресторана «Лада».
— Пить не будем, — предупредил я своего коллегу.
— Не будем, — согласился он. — Когда работы выполним, тогда и отметим.
— Каждый сам, в индивидуальном порядке.
