Табита пока не могла понять, к месту ли пришлись слова Шоны. Лучше бы та сразу сказала, способна ли Табита на убийство или нет. Только надо правильно сформулировать вопрос…
– Не скажешь ли…
Табита остановилась. У нее было такое ощущение, как будто что-то распирает ее голову изнутри, отчего немедленно на виске забилась жилка:
– Как ты сказала? Интрижку?
– А что здесь такого?
– Погоди-ка минутку… Микаэла, дай мне, пожалуйста, вон ту папку!
Папка оказалась довольно толстой. Микаэла что-то шептала Табите на ухо, но она не обращала внимания. Руки сделались словно деревянными, и несколько листков полетели на пол. Прошло несколько мучительных секунд, пока Табита собирала их, но все же ей удалось найти нужные страницы.
– Прочитай, пожалуйста, это вслух, – попросила она, протягивая Шоне листки.
Та сначала заглянула в написанное, а потом перевела взгляд на Табиту.
– Вслух, пожалуйста.
Шона облизала губы и скользнула взглядом по залу.
– «К вашему сведению, – начала она, – к вашему сведению, я сообщаю, что Стюарт Риз имел сексуальные сношения с Табитой Харди, несовершеннолетней. Сим удостоверяю».
– Ведь это же ты написала? – спросила Табита, хлопнув себя ладонью по лбу. – Ты, больше некому. И как я могла быть такой дурой, что сразу не догадалась? Действительно, кто же еще, как не ты?
В зале поднялся шум, что-то сказала Микаэла, но Табита ее не слышала. Судья Мандей повысила голос, призвав Табиту к порядку. Саймон Брокбэнк откинулся на спинку стула и широко улыбался, в то время как Шона делано прижимала обе руки к лицу, изображая детский испуг.
– Ты никогда не любила меня, – сказала ей Табита. – Ты ведь всегда считала меня малость того? Я всегда казалась тебе странной, да? Ты же не видела меня в кругу своих?
– Ты о чем вообще? – изумилась Шона.
– О том, что ты сейчас выступаешь в качестве свидетеля. Я задам тебе вопрос, и ты обязана ответить на него. Ведь это ты написала анонимку в полицию про меня и Стюарта? Про наши отношения, когда он был моим преподавателем, как ты выразилась?
Шона тупо уставилась на Табиту, а потом ее взгляд забегал по залу, как будто ища возможности избежать прямого ответа.
– Будьте любезны ответить на вопрос, – спокойным голосом произнесла судья Мандей. – И скажите правду.
Шона уже не выглядела испуганной девочкой. Ее лицо исказилось, и на нем проступили яркие пятна.
– Я думала, им было бы полезно знать… – едва слышно прошептала она.
– Знать? Да какого же черта?!
– Мисс Харди, пожалуйста, держите себя в руках!
– Да, это был мой долг! Долг гражданина! – запальчиво выкрикнула Шона.
– Ну да, ну да… Очень благонадежно.
Шона покраснела сквозь свой загар, и у Табиты вдруг возникла еще одна мысль:
– Слушай, а откуда у тебя нашлись деньги на отпуск? Когда мы с тобой разговаривали, ты вроде жаловалась на стесненные обстоятельства! Ты даже не могла одолжить мне денег, чтобы купить блокнот, а потом вот – фьють – и сразу в отпуск!
– А это имеет значение для дела? – осведомилась судья.
– Может быть, тебе заплатили? – продолжала Табита. – Какой-нибудь таблоид?
– Что? – воскликнула Шона, мгновенно покрывшись испариной.
– Скажи, сколько тебе дали, чтобы ты вытащила мое грязное белье на всеобщее обозрение?
– Подождите, мисс Харди, – вновь вступилась судья. – Вы сейчас предъявляете довольно серьезное обвинение. И, должна вам заметить, к свидетелю защиты, которого вы сами вызвали в процесс.
– Да, я понимаю. Тогда спросите ее сами.
– Не надо учить меня, как вести судебный процесс, – прищурилась судья Мандей. – Который вы, кстати, пытаетесь свести к банальной склоке.
Она обратилась к Шоне:
– Мисс Фрай. Против вас выдвинуто довольно серьезное обвинение, и я, как судья, обязана провести расследование. Скажите, вы получали какое-нибудь вознаграждение за вашу информацию, деньгами или иным способом?
– Это она подсудимая, а не я!
– Вы можете ответить на вопрос суда?
– Но я же не сделала ничего плохого. Просто старалась вести себя, как всякий порядочный гражданин.
– Скажи «да», и покончим с этим, – встряла Табита.
– Ну хорошо, я дала коротенькое интервью, – сказала Шона. – Почему бы нет?
– Потому, – заметила судья, – что вы не можете быть беспристрастным свидетелем, если вам заплатили.
– Но так же несправедливо, – возразила Шона. – Почему я не могла рассказать журналистам эту историю? Все, о чем я им поведала, я видела собственными глазами. И в любом случае, – тут голос Шоны сделался громче и возмущенно зазвенел, – очевидно, что именно она и совершила это убийство! И так думают все в нашей деревне, а не только я. Если хотите, мы еще в школе считали ее поехавшей.
– Вы свободны! – грозно рыкнула на нее Мандей и повернулась к Табите: – Как я полагаю, мисс Харди, у вас нет больше свидетелей защиты, показания которых вам пришлось бы опровергать?
– Это было ужасно. Полный кошмар! – сказала Табита.
– Все получилось не так, как я себе представляла, – отозвалась Микаэла, у которой на верхней губе остался пенный след от выпитого капучино.
– По крайней мере, я ничего не сказала про ее отношения с Робом Кумбе.
– А почему?
– Хотела было сказать, да потом как-то стыдно стало.
