Со стороны могло показаться, что он тщательно обдумывает следующий вопрос, но Табита была уверена, что его речь заранее подготовлена.
– У меня есть лишь один вопрос к вам, – продолжал Брокбэнк. – Откровенно говоря, вы много рассказали о том, что нам вовсе и необязательно знать, но как только речь зашла о сути, то вы сразу словно язык проглотили. Это не кажется вам странным?
Он сделал паузу и посмотрел на присяжных. Затем перевел взгляд на Табиту. От этого у нее что-то сжалось внутри. О чем она умолчала? Какую ловушку подготовил ей обвинитель?
– Вот вы упомянули о том, что к вам пришел Эндрю Кейн. Но ничего не сказали об одной важной детали, какая явствует из его показаний. Он говорил, что, когда собрался зайти в ваш сарай за строительными материалами, вы попытались помешать ему. Значит, вам было известно, что там находится труп мистера Риза и Кейн непременно обнаружит его до того, как вам удастся от него избавиться. Это же очевидно, как я уже говорил. Что вы на это скажете?
– Но я его не останавливала!
Брокбэнк изобразил на своем лице удивление:
– То есть вы хотите сказать, что мистер Кейн лгал перед судом и дал ложные показания полиции?
– Я не препятствовала ему. А просто сказала, чтобы он не выходил из дома.
Брокбэнк тяжело вздохнул. Нехороший это был вздох.
– Хорошо, мисс Харди. Я переформулирую мой вопрос. Почему вы просили его не выходить из дома?
– Знаете, – ответила Табита, – когда я обращаю свой взгляд вспять, то вижу как бы не себя, а другого человека. И тогда я пытаюсь понять, почему он поступил так, а не иначе. Так вот, будучи в расстроенных чувствах, я не объяснилась с Энди. Да он и сам говорил об этом на суде. Понимаете, поскольку я не знала, что у меня в сарае лежит покойник, значит, у меня была иная причина не пускать туда Энди.
– И какая же?
– Я была не в состоянии заниматься ремонтом в тот день. Мне ничего не хотелось делать, просто нужно было побыть одной.
– Так почему вы сразу ему об этом не сказали?
– Не знаю, – молвила Табита. – Была как чурбан, ничего не помню.
– Ах вот как, – растягивая слова, произнес Брокбэнк, глядя в сторону присяжных. – Вы, значит, были не в себе! А о чем еще вы не помните? О том, как встретились со Стюартом Ризом? О том, что хотели ему отомстить? А потом избавиться от трупа?
– Нет, – как-то неубедительно и сокрушенно отозвалась Табита. – Нет, я не могла сделать этого. Я все время думаю о том моменте: но нет, я не могла убить его.
– Это все, что мне нужно было знать, – сказал Брокбэнк. – Вы можете садиться.
Табита прошла через весь зал к своему столу. Тяжкий это был путь.
– Как давно мы знакомы?
– Что? Я не знаю. Память у меня – ну, сама знаешь. Вроде мы с тобой учились в средней школе?
Табита с трудом понимала, зачем ей нужно было вызывать Шону в качестве свидетеля. Какая от нее может быть польза? Шона явно нервничала. На вопросы она отвечала односложно, речь ее была невыразительна, то и дело переходила в какое-то невнятное бормотание. При этом она постоянно хихикала – и это вконец портило дело. К тому же Шона прятала глаза от взгляда Табиты, предпочитая рассматривать зал.
– Да, учились, – коротко ответила Табита.
– Ну и когда же?
– Девятнадцать лет назад.
– Боже ты мой! – воскликнула Шона, прикрывая рот рукой, словно маленький ребенок.
Такая гладенькая и прилизанная, Шона все равно походила на ребенка, как показалось Табите. Бывшая подруга надела блузку светло-бежевого цвета, которая хорошо подчеркивала ее загар. Волосы ее мягко отсвечивали в сиянии ламп. По сравнению с ней невысокая и бледная Табита чувствовала себя замарашкой.
– Неужели столько лет прошло?
– Да.
– Хи-хи…
По этому нервному хихиканью Табита поняла: Шона боится, что она сейчас расскажет о ее романе с Робом Кумбе.
– Да, мы знакомы с тобой около девятнадцати лет, – сказала Табита, избегая встречаться взглядом с Шоной. – Скажи, ты можешь дать мне характеристику перед судом?
– Ты о чем?
– Я вызвала тебя на заседание, чтобы ты могла описать мою личность. Что ты можешь обо мне сказать?
В зале раздались смешки. Шона напряглась и теперь выглядела несколько раздраженной.
– Ты всегда была… – начала она, но тут же осеклась.
– Да-да? – подбодрила ее Табита, чувствуя, что пауза затягивается.
– Ну… Ты всегда казалась умной, но и упрямой. Если тебе что-то было нужно, ты этого всегда добивалась. С тобой было непросто, ты трудный, колючий человек. В школе мы за глаза звали тебя «когтистой-полосатой». Ну, навроде кошки.
Табите много чего хотелось ответить на эти слова, но она решила промолчать.
– Мне можно доверять, как ты считаешь? – спросила она вместо этого.
– Д-да… – несколько неуверенно отозвалась Шона.
– А что-нибудь помимо этого можешь добавить?
Шона покусала ноготь большого пальца:
– Ну, ты всегда говоришь то, что думаешь. Не ведешься на слово – тебя на хромой кобыле не обскачешь. Кстати, именно поэтому все так удивились, когда узнали, что Стюарт Риз замутил с тобой интрижку, а ведь ты была совсем еще ребенком. Нет, серьезно, надо смотреть правде в глаза!
