– И ты никому не рассказал?
– Я жил с бабушкой, а потом в приемной семье. Кому мне было рассказывать? А ты сама кому могла бы рассказать? Ты – первая, кто узнал, что со мной случилось.
Он на мгновение задумался и добавил:
– Нет, вторая. После Джо.
– Значит, ты вернулся в те места, чтобы убить его?
– Сначала я думал просто напугать его.
Он видел привидение, как сказала ей Лора. И все думали, что Стюарт боялся Табиты, но нет, боялся он, конечно, Сэма. Одно дело заняться сексом с пятнадцатилетней школьницей, а вот совсем иное – изнасиловать девятилетнего мальчика. Уважаемый мистер Риз, душа общества, прихожанин, член приходского совета, семь пятниц на неделе…
– Он выставил дом на продажу. Вот я и подумал, что опять ему все сойдет с рук. Нужно было действовать до начала каникул, пока он еще оставался в Окхэме, а я водил школьный автобус.
– Можно сигарету? – попросила Табита.
Сэм свернул ей папироску и чиркнул зажигалкой, спрятав огонек в ладони. Табита затянулась, и ее рот наполнился едким вкусом. Она закашлялась.
– Мне казалось, что станет легче, когда я его убью.
– Стало?
– Нет, я не испытываю чувство вины, если ты об этом. Он был злым человеком. После того, что он сделал со мной… – Сэм замолчал, подбирая слова, – после этого меня уже не было. Значит, в конце концов, он получил то, что хотел.
– А что он хотел?
– Не знаю. Превратить в кучу дерьма. Иногда меня тошнило, а ему это очень нравилось.
Табита слушала, глядя на вьющийся меж пальцев дымок.
– Когда он открыл дверь и увидел меня, мне показалось, испытал что-то похожее на чувство облегчения.
– Что ты имеешь в виду?
– Как будто он ждал меня. Как будто не возражал…
Что сказал Стюарт викарию? Что он проклят за то, что сделал. Табита вспомнила его крошечную машину, то, как Стюарт задирает ей юбку, глядя на нее безо всякого выражения. Это не имело ничего общего с сексуальным желанием, а больше напоминало некую неизвестную силу.
– Ну, – произнесла Табита, – все уже кончено.
– Я не хотел, чтобы ты пострадала, – сказал Сэм. – Поэтому и пришел в суд свидетелем.
Табита прикинула в уме: Сэм спокойно относился к тому, что ее промурыжат в тюрьме полгода, а потом еще привлекут к суду по заведомо проигрышному делу. Так что явиться в процесс и выступить там с ничтожными доказательствами не бог весть какой подвиг.
Она хотела было сказать ему об этом, но передумала. Какой в этом смысл?
И она сказала так:
– У полиции нет других версий для расследования.
– Это если ты не подкинешь им новую.
– Думаешь, я сказала, куда направляюсь? Ошибаешься. Никто не знает, что я поехала к тебе.
Табита подумала, что Сэм мог бы с легкостью задушить ее или затащить в свой фургон и разделаться с ней там. Так они сидели и молчали. На бледнеющем небе солнце склонялось к западу. Над головами висели рои комаров. Сэм покачал головой.
– Вот, в общем-то, и всё, – произнес он.
– А я кое-что принесла тебе.
– Что?
Табита открыла свой маленький рюкзак и извлекла из него лист бумаги:
– Я записала все, что случилось, и, по моему мнению, все изложила правильно. Так вот, я хочу, чтобы ты поставил дату и подписал эту бумагу.
– Чистосердечное признание…
Лицо Сэма помрачнело.
– Но если ты больше никогда никому не причинишь зла, я никуда не отнесу его.
– Это ты о каком зле?
– Да не знаю. Но если ты сделаешь что-нибудь плохое, я направлю бумагу в полицию.
– Ты что, шантажируешь меня? – обиженным тоном спросил Сэм.
Табита засмеялась. У нее заболело в затылке, щипало глаза, и вообще было неприятно, но она все равно не могла остановиться в течение нескольких минут.
– Ты убил человека, – наконец, сказала она. – Возможно, он был мерзавцем, но ты все равно убил. И ты же собирался сгноить меня в тюрьме. А это, – она помахала у него бумагой перед носом, – гарантия того, что больше ты не причинишь вреда.
– Да я вообще не такой.
– Все «не такие», пока не становятся «такими».
Она протянула ему ручку и стала смотреть, как медленно ползет его палец по строчкам. Затем Сэм положил бумагу перед собой и вытер лоб тыльной стороной ладони. После чего поставил свою подпись.
Уходя, Табита ни разу не оглянулась, хотя чувствовала на своей спине взгляд Сэма.
На берегу, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, начался прилив, и небольшие волны лизали подошвы ее сапог, Табита достала лист и прочла все, что там было написано. Затем разорвала его на мелкие клочки и бросила в воду. Они медленно поплыли по темной поверхности среди водорослей и скоро исчезли совсем.
– Домой, – сказала Табита сама себе, хотя это слово не имело для нее особого значения.
Табита снова вернулась в Окхэм. Этого требовало неотложное дело: она выставила свой дом на продажу. Процессом руководил агент, который организовал уборку дома и территории, а также показывал потенциальным покупателям окрестности. Он был весьма воодушевлен вверенным ему имуществом.
– В нескольких минутах от моря! Идеально! – сказал он Табите. – У вас есть какие-нибудь предпочтения?
– Какие еще предпочтения?
