Она обернулась и увидела, что человек-гора ушел и вокруг, кроме них двоих, вообще никого не было.
– Как ты меня нашла?
– Это оказалось не так уж и сложно. Ты не оставил своих контактов в автобусной компании, но мне удалось переговорить с Джо Саймонсом.
Глаза Макбрайда забегали, но он ничего не сказал.
– Я еще потом переговорила с этой женщиной из конторы на автостанции и глянула расписание автобусов. В тот день за рулем был он. А ты сидел рядом. В Окхэме ты вышел из автобуса, но не сел в него обратно.
– Как ты узнала?
Сэм достал из кармана жестянку с табаком и свернул себе тонкую сигарету. Пальцы у него были желтые от никотина, а зубы в пятнах.
– Я все время видела это, но не замечала. Все произошло на виду, и никто не обратил внимания. Автобус.
– И что?
– Когда он подошел к остановке утром, я видела треснувшее стекло. Я просмотрела запись с камеры наблюдения раз сто.
И теперь она представляла эту картину: мальчишеское лицо, словно бы перечеркнутое паутиной трещин на стекле.
– Но вот днем, когда автобус вернулся, стекло было уже целое.
Уже другой мальчик смотрел в объектив камеры через прозрачное стекло.
Макбрайд разглядывал спекшуюся землю у себя под ногами.
– Ты сказал мне при нашей встрече, что провел за баранкой весь день. Причем повторил дважды. Но как только я вспомнила про окно, то просмотрела запись еще раз. Ну да, конечно, это был другой автобус. А ты ничего мне об этом не сказал.
Сэм принялся сворачивать новую сигарету. Табита смотрела, как его пальцы ловко управляются с клочком бумаги и табаком.
– Это буквально сводило меня с ума, – продолжала Табита. – Все в деревне ненавидели Стюарта, кроме меня. Но никто, кроме меня, не смог бы расправиться с ним. А теперь вот ты. В то утро ты приехал на автобусе в Окхэм. Вышел на улицу и, как обычно, купил в магазине сигарет, а потом вернулся за автобус. Любой, кто будет просматривать запись с камеры, непременно решит, что ты уехал. А ты, пользуясь тем, что автобус закрывал тебя от объектива, направился к дому Стюарта.
Сэм ничего не отвечал, а лишь курил и смотрел в сторону далекого моря.
– Ты убил Стюарта.
Табита ждала его реакции, но Сэм продолжал молчать.
– Ты спланировал все заранее. Договорился с другом, что он сядет за руль автобуса. Несколькими днями ранее ты позвонил Лоре и договорился с ней о просмотре, чтобы знать, что ее наверняка не окажется дома. После того как автобус ушел, ты, вероятно, где-то спрятался и наблюдал за домом Ризов. Там есть несколько укромных мест у скалы среди деревьев. Ты дождался, когда уедет Лора. Затем прибыл курьер, и ты подождал, пока он не уберется. Потом зашел в дом и убил Стюарта, завернул его труп в полиэтиленовую пленку, положил его в багажник и попытался выехать из деревни. Но из-за дерева тебе это не удалось. Что это – закон подлости или закон Мерфи? Если что-то может пойти не так, то так оно и будет.
Сэм по-прежнему молчал.
– Тогда ты вернулся и оставил его тело в моем сарае.
– Я и понятия не имел, что в такой развалине может кто-то жить. Я не хотел тебя подставлять.
Какое-то время Табита едва могла подбирать слова.
– Но ты ничего не сделал, когда подозрение пало на меня, не так ли? Я думаю, что твой план был таков: отогнать машину с телом Стюарта, спрятать его, а автомобиль бросить в другом месте. Тебе надо было придумать план «Б». Спрятаться, а потом сделать все, что ты сделал, в обратном порядке. Когда автобус возвращался во второй половине дня, ты просто прошел за ним вне поля зрения видеокамеры и спокойно залез в салон.
Сэм настороженно огляделся, бросил окурок на землю и наступил на него ногой.
– И что теперь? – спросил он.
– В каком смысле?
– Почему приехала ты, а не полиция?
– Я знала, кто убил Стюарта, еще до окончания суда. Поняла после показаний курьера.
– Так почему ты не сказала полиции?
– Когда ты говорил о бегущем докторе Мэллоне, ты предположил, что он прошел по прибрежной тропе. Но дело в том, что несколько лет назад этот путь закрыли: там рухнула часть скалы, и тропу перенесли дальше от залива. Но когда ты был еще маленьким, то тропа проходила как раз по тем местам.
Макбрайд слабо улыбнулся.
– Так что я знала, что это ты. Но никак не могла понять: за что? Теперь, кажется, знаю. Джо Саймонс. Я хорошо могу себе представить, как он подвозит тебя на автобусе и прикрывает. Но когда он узнал об убийстве, почему не обратился в полицию? Ему-то что? Значит, ты объяснил ему причину, а он помог тебе, как настоящий друг.
Табита посмотрела Сэму прямо в глаза. Его черты исказились, словно от боли – а быть может, от отвращения. В нем проглянуло что-то дикое, и Табита тут же вспомнила рисунок судейского художника. Неужели они так с ним похожи?
– Он сделал это с тобой? – с нажимом спросила она.
Сэм долго молчал, наклонившись вперед и разглядывая свои руки, свободно лежавшие на коленях.
– Да, – сказал он наконец.
– Стюарт был твоим учителем?
– Да, в спортивной секции.
– И сколько тебе было тогда лет?
– Девять.
– О господи!
– Тогда это случилось в первый раз. – Сэм говорил с явным усилием, слова выходили из него маленькими сгустками. – А потом продолжалось.
