– Я знаю, что Стюарт писал жалобы на Мелани Коглан. И, как мне кажется, у него были какие-то разногласия с доктором Мэллоном.
– Против Стюарта я ни слова не скажу, – твердо заявила Терри. – Никогда. И, кроме того, я не говорю плохо о покойниках. Скажу лишь, что на его похороны пришли только те, кто должен был прийти.
– Ты ходила?
– Я была просто обязана. Это часть моей работы.
Табита не совсем поняла, почему в обязанности владелицы деревенского магазина входило посещение похорон, но не стала заострять на этом внимание.
– Но у него были какие-то дела с Робом Кумбе? – спросила она.
– Ничего такого особенного. – Терри призадумалась. – Хотя нет! По поводу земли!
– Какой еще земли?
– Ты же знаешь, что часть его владений расположена на скале, на берегу залива?
– Ну да, у него там ферма.
– Так вот, Роб обращался к властям за разрешением на строительство туристических коттеджей, чтобы обеспечить себе старость. Но разрешения ему так и не дали – дело приостановили, поскольку на Роба поступила жалоба.
– От Стюарта?
Терри недовольно поморщилась:
– Во всяком случае, так говорили в деревне. Я сама ничего об этом не знаю и не стала бы утверждать. Стюарту было дело буквально до всего, ему во всякую щель надо было пролезть… – Терри встревоженно взглянула на Табиту. – То есть я не хотела сказать… Я хотела…
– Все нормально, – сказала Табита. – Я полагаю, теперь все знают о моем… – она помедлила мгновенье, подбирая нужное слово. – О моей связи со Стюартом много лет назад.
– Я не знаю. Мне не интересны такие подробности.
– Ладно, неважно. Но ты все-таки должна была обратить внимание на другие подробности. Не случилось ли в тот день чего-то необычного? Помню, что в магазин вместе со мной заходил водитель школьного автобуса.
– Его зовут Сэм, – отозвалась Терри. – Он заходит ко мне каждый день за сигаретами. Вообще, я не очень-то доверяю таким, как он. Думаю, что полицейские могли бы заинтересоваться им.
– Да. Но он вел школьный автобус.
– Это правда… – несколько разочарованно произнесла Терри.
– Но, может быть, он мог что-то слышать?
– Тут ничего не могу сказать.
– А можешь сказать ему, что я хотела бы повидаться с ним? Я внесу его в список посетителей, и он сможет приехать в любое удобное ему время. Только пусть как можно скорее.
– Да, я скажу ему.
– Кроме того, там был еще курьер. Он доставил Стюарту посылку, а потом застрял у нас из-за упавшего дерева.
– А, да. Он поляк. Несколько часов проторчал в кафе, бедняга. Все пил чай, а потом попросил обед. А потом к нему еще пристала полиция. Мол, поляк и все такое. Мне кажется, это несправедливо.
– Конечно, несправедливо, – кивнула Табита.
В это мгновение у нее появилась одна мысль.
– А Роб Кумбе не заходил в кафе?
– Нет. Поскольку там сидел этот курьер, я бы запомнила.
– А где бы он мог быть?
– У кого-нибудь дома. День был такой, что торчать на улице не имело смысла.
Терри вдруг подозрительно прищурилась:
– А зачем ты спрашиваешь?
– Я хочу знать, кто и где был в тот день.
– Так спроси самого Роба.
– Я так и сделала. Он ответил, что не придет.
– Ну это в его стиле.
– А ты можешь сделать мне одолжение?
– Разумеется.
– Я никак не могу дозвониться до Шоны. Она моя единственная подруга. Можешь попросить ее связаться со мной?
– Шона в отпуске.
– Да ну?
– Улетела на Канары. Но должна вернуться со дня на день. Как увижу ее, попрошу.
– А… Ну ладно.
Самый трудный для себя вопрос Табита оставила напоследок:
– Терри, могу я тебя еще кое о чем попросить?
– Да, конечно.
– Ты знаешь о жителях Окхэма больше, чем кто-либо. Что они думают обо мне?
Терри сразу как-то съежилась, сконфузилась:
– Даже не знаю, что тебе сказать.
– Да говори уж как есть! – рассмеялась Табита. – Смотри, я же в тюрьме! Хуже уже и быть не может. Я просто хочу знать правду.
– Ну-у…
У Терри забегали глаза. Она немного поколебалась.
– Ты живешь сама по себе. Видишь ли, ты не совсем вписываешься в жизнь нашей общины. Выбиваешься из общего ряда. Знаешь, каковы люди. Они подозрительны. Ты для них… – Терри помялась, подбирая слова, – ты для них не такая. Не нормальная. Ну, понимаешь.
– Понимаю.
– Помнишь, как ты отказалась купить цветок мака в День памяти?
– Я?
– Ты тогда только приехала в Окхэм. Я верю, что ты не хотела никого обидеть. А потом, когда Полин Левитт приняла тебя за мужчину? Поняв свою ошибку, она извинилась, а ты ее спросила, что плохого, если женщина выглядит как мужчина?
– И что?
– Что?
– Что из того?
– А. Я хотела сказать, если бы все это зависело только от меня…
– Ладно, оставь. И все они думают, что именно я совершила убийство?
– Ну, знаешь ли, у каждого есть свои соображения.
– И что там у них за соображения?
– Понятия не имею. Но полиция не стала бы допрашивать всех просто так. Но я не думаю, что ты способна на такое.
– Спасибо, Терри. Мне было интересно.
– Что? Интересно?
Терри выглядела несколько сбитой с толку, словно только что посмотрела кино, а ей сказали, что она пропустила большую его часть.
