– Дело в том, что сторона обвинения обязана по закону предоставить мне свои свидетельства. Вот если бы я стала вам угрожать или просить изменить свои показания, тогда это могло бы незаконно.
– Вы что, собираетесь мне угрожать?
– Нет. Не хотите – не говорите.
– Я рассказала полиции о том, как Стюарт отреагировал на ваше возвращение в Окхэм, – спокойно сказала Лора.
– И как же?
– Стюарт был по-настоящему разбит. Потрясен. Он сказал мне, что встретил привидение. А затем потребовал, чтобы мы выставили наш дом на продажу.
– Не слишком ли?
– Стюарт был очень напуган. Я никогда его не видела в таком состоянии.
Какое-то время Табита пыталась подобрать слова. Ей и в голову не могло прийти, что Стюарт мог ее бояться. Ей казалось, что ему либо все равно, либо он считает ее полным дерьмом.
– А вы-то сами что обо всем этом думали?
– Я давно простила его, – совершенно лишенным эмоций голосом произнесла Лора.
Она собралась уходить, и Табита тоже поднялась со своего стула. Она пыталась вспомнить, о чем еще хотела спросить Лору.
– Я видела записи камеры наблюдения. В половине одиннадцатого Стюарт уехал из дома. Как вы помните, дорогу перегородило деревом, и он скоро вернулся. Вы не знаете, куда он собирался?
– Нет.
– Я ознакомилась с материалами обвинения. У Стюарта на тот день ничего не было запланировано. А не было ли у него какого-нибудь постоянного места, куда он ездил по таким дням?
– Нет.
– Вы не думаете, что это странно?
– Единственное, о чем я думаю, это то, что, если бы не проклятое дерево, Стюарт был бы сейчас жив.
– Да, это так. Странная мысль…
– Скоро будет суд.
– Это точно.
Когда они стали прощаться, Табита было заколебалась, может ли она задать такой вопрос вслух, но все же решилась:
– Вы так и не сказали, почему согласились прийти сюда.
– Я и сама не знаю.
– А мне кажется, что я догадываюсь. Вы не верите в то, что я убила вашего мужа.
– Я уж и не знаю, во что тут верить, – ответила Лора, повернулась и медленно двинулась к выходу, обходя переговорные столики.
Глядя ей вслед, Табита думала о том, что на самом деле побоялась спросить. Возможно, Лора и в самом деле считала ее невиновной, а быть может, и нет, – ей было все равно. Или ей было еще что-то известно про это дело. Или она боялась кого-то…
Табита снова и снова перечитывала свои записи, пока не выучила всё наизусть. Это подействовало на нее успокаивающе. Теперь она могла лечь на свою койку и прокрутить весь этот фильм в голове. Вот она вышла на улицу в холодное девонширское утро, вот зашла в магазин. Она вспоминала это раз за разом, пока изображения не вошли в некий ритм, словно в музыкальном произведении. Приехал школьный автобус, а затем вернулся днем. Микроавтобус появляется в 09:40 и уезжает в 15:35. Мелькают фигуры Мэл, доктора, Люка, Шоны.
Табита обдумывала разные варианты. Лора, например, отсутствовала в деревне в течение всего дня, якобы уехав на встречу с неким таинственным клиентом, который так и не появился на видео. Интересно, вычислила ли его полиция? Надо проверить. Но Лора не знала о том, что на дорогу упало дерево, и ее действия не могли быть заранее запланированы.
Табита то и дело мысленно возвращалась к записи камеры. Это видео, казалось, не говорило ни о чем, но в то же время говорило обо всем. Оно свидетельствовало об одном простом факте (Табита повторила эту фразу про себя): дело в том, что никто не мог в тот день подойти к дому Стюарта или до ее жилища, не попав на камеру. Ну, разве что преступник прилетел на воздушном шаре или приплыл на лодке. Впрочем, тут было два момента: Люк, который оставался дома до самого момента убийства, и сама Табита. И это было скверно.
Она вспомнила свой разговор с Лорой. Если бы та точно не уехала с утра, то Табита могла бы заподозрить ее. Нужно переговорить еще с одним человеком. Но на это уйдет время. Пока она узнает номер его телефона, пока добьется свидания… Хотя был еще один, более быстрый способ.
К несчастью, на дежурстве в тот день была Мэри Гай. Табита подошла к ней.
– Ухо у меня болит, – сообщила она. – Наверное, инфекция.
– Ты сама знаешь, к кому обратиться, – равнодушно отозвалась надзирательница.
– Я пока еще нахожусь под следствием. И у меня есть право обратиться к собственному врачу.
Тюремщица задумалась на мгновение и злобно воскликнула:
– Да ты о чем вообще? Ухо там какое-то, тоже! Ступай к медсестре.
– Я имею право на обращение к своему лечащему врачу – если хотите, можете проверить! А если отказываетесь, то так и скажите. Я жалобу на вас подам!
Мэри Гай оглянулась, проверяя, чтобы ее никто не слышал.
– Тебе лучше отмазаться на суде, – проговорила она тихим голосом, почти шепотом. – Потому что если тебя признают виновной, то очень быстро тебя возненавидит очень много людей. Если тебя приговорят…
Тут она осеклась:
– А, давай не будем фигней страдать! Если ты получишь срок, то с тобой могут расквитаться и через пять, и десять, и пятнадцать лет.
Табита сунула руку в карман джинсов и достала оттуда вырванный из блокнота листок:
– Вот его фамилия. Скажите, что у меня ушная инфекция. Возможно, менингит.
