Табита нервно огляделась. Приближалось время обеда. От кого-то она услышала, что надзирательница может в любой момент разогнать всех по камерам. Кроме того, сама надзирательница – угрюмая бабища, которую звали Мэри Гай, – сказала ей, что для звонка нужно было заполнить соответствующую форму, где требовалось указать все номера телефонов для проверки.
Но Табита не помнила ни одного номера, кроме своего собственного. Остальные были забиты в память телефона. Наизусть ей, что ли, было их заучивать? Она было попросила Мэри Гай достать ее телефон, чтобы найти нужные номера, но та в ответ лишь рассмеялась.
Позвонить родителям она тоже не могла. Равно как и близким знакомым. Табита попыталась вспомнить адреса друзей, какие-нибудь сохранившиеся контакты, но она давно уже ни с кем не общалась. Все куда-то сгинуло, растворилось в небытии. Оставалась лишь Мора Пьоцци. Для начала неплохо. А есть ли еще кто-то? Кто-нибудь из той деревни? Например, Лора, жена Стюарта. Нет, это не пойдет. Еще скажут, что это незаконно. Энди? Его телефон можно узнать через Мору. С кем же она действительно общалась в той деревне? С Терри, что была хозяйкой местного магазина? Они перебросились как-то парой слов, когда Табита покупала у нее молоко. Но толком они не были знакомы.
Тогда она и подумала о Шоне Фрай. Они с ней ходили в одну школу, и Шона единственная, кто осталась в той деревне после того, как все остальные бывшие ученики разъехались кто куда. Табита, правда, не помнила номер ее сотового, зато знала домашний – 525607 – поскольку он зеркально повторял ее собственный.
Когда очередь наконец дошла до нее, до обеда оставалось пять минут.
– Табита! Мне сказали, что ты собиралась звонить! – раздался в трубке срывающийся от волнения голос Шоны.
– Да, я в курсе.
– Они интересовались, не буду ли я против, и спрашивали моего согласия. Это несколько странно, тебе не кажется? Разумеется, я сказала «да». Ты же знаешь, потому что…
– Прости, – перебила ее Табита. – У меня почти не осталось денег на звонок, и времени в обрез. Я хотела бы попросить тебя об одолжении.
– Конечно. Что я могу сделать?
– Во-первых, ты не могла бы прийти ко мне на свидание?
– Я?
– Ну да.
– Само собой, – сказала Шона. – Да, прекрасно. Конечно же я приду, да…
Она не смогла закончить фразу, и Табита снова перебила ее:
– Ну вот и здорово. Ты сможешь принести для меня кое-что?
– Да-да. Но там вроде есть какие-то правила?
– Мне нужна одежда.
– А я думала, в тюрьме выдают казенную одежду.
– Нет.
– Понятно. Хотя это странно. Что ты хочешь, чтобы я принесла?
– Пару футболок с длинным рукавом, штаны и свитеры. Тут довольно холодно.
– Тебе нужно что-нибудь конкретное?
– Да все равно. Меня должны скоро выпустить, так что это на пару-тройку недель. И еще нижнее белье.
– То есть трусы и прочее? – несколько смущенно спросила Шона.
– Ага. И носки. Теплые.
– А где мне все это найти?
Табита рассказала, что и где можно найти в ее спальне. Спальня располагалась наверху под самой крышей. Табита неслучайно выбрала себе это место – одно окно выходило на море, а другое на утесы. Она спала на брошенном на пол матрасе, а из мебели в спальне был лишь один комод. Остальные вещи так и лежали в коробках и чемоданах.
– Посмотри в спальне наверху, – сказала она. – Поройся там как следует.
– Что-нибудь еще?
– Ручки. Блокноты. Мыло и шампунь. И еще зубную пасту.
– Надо бы записать.
– Самое главное – это ручки и блокноты. Бумага должна быть на кухне на столе, а ручки с карандашами на подоконнике в большой чашке.
– Ясно.
– Да, еще писчую бумагу и конверты купи. А в магазине продаются блокноты из нелинованной бумаги, такие черные или коричневые. Возьми мне один, пожалуйста.
– Да, конечно, – произнесла Шона, но уже как-то неохотно.
– Деньги я тебе верну.
– Слушай, это, конечно, ужасно, но я сейчас совсем на мели.
– Тогда книги, – сказала Табита, немного подумав. – Там, рядом с кроватью. Сможешь принести их?
– Не вопрос. Но как я попаду к тебе в дом?
– Рядом с парадной под камнем есть ключ. Ах да, еще мне нужны марки.
– Сколько?
– Десяток. Или нет, давай двадцать.
– Первого или второго класса?
– Думаю, что первого. Просто нет времени ждать.
– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась Шона. – У вас там, должно быть, несладко. Поверить не могу, что так все получилось.
– Я тоже. Сама не знаю, что со мной. Но пока держусь. Что говорят в деревне?
– Да только об этом и говорят.
Табита устало вздохнула.
– А тебе нетрудно передать мне телефонные номера моих соседей по деревне?
– Кого именно?
– Да кого угодно. Кто мог бы помочь мне. Я имею в виду городские номера. Звонки отсюда ужасно дорогие, а денег у меня, сама понимаешь…
– Вообще не пойму, о ком ты говоришь. Может, хоть фамилии подскажешь?
Табита уже было открыла рот, но тут откуда-то со стороны появилась чья-то рука, и разговор прервался. Табита обернулась. Позади нее стоял охранник, которого она раньше не заметила. Бледный, опухший, он выглядел словно сильно накачанный мяч.
– Э, что за фигня? – возмутилась Табита. – Я вообще-то по делу разговариваю!
– Обед, – промолвил страж и отвернулся.
