– А, ты тоже здесь, – произнесла она, расплываясь в улыбке.
– Да, я тоже здесь, – отозвалась Табита.
Она прошла через зал дальше в сторону крыла здания, где размещались душевые – длинный ряд кабинок, напротив которых у дальней стены стояла деревянная скамья и висели вешалки. Здесь царила суета, кто одевался, кто раздевался; плиточный пол был залит водой, пахло мылом, по́том и человеческими телами.
Сразу в памяти возникли болезненные воспоминания о школьной раздевалке. Глядя в стену перед собой, чтобы ни с кем не встречаться взглядом, Табита медленно сняла одежду, но перед тем, как стянуть трусы, словно застенчивая барышня на пляже, она обмоталась потрепанным полотенцем.
Войдя в свободную кабинку, она задернула занавеску и повесила полотенце на крючок. Затем повернула кран, но из лейки выпало всего несколько капель. Табита попробовала крутить кран дальше, но это ни к чему не привело.
– Постучи по трубе! – раздался голос рядом. – Тресни по ней!
Табита послушалась, но ничего не произошло.
– Да бей сильнее, – сказал тот же голос. – Со всей дури!
Табита ударила кулаком. Труба издала похожий на кашель звук и исторгла тоненькую струю, которой как раз хватило, чтобы помыться. От всего этого веяло страшной тоской – бесприютной и безутешной…
– Сюда, – утомленно произнесла коренастая надзирательница.
Ее широкие мясистые ступни шлепали по полу во время ходьбы.
– Что случилось?
– Краткосрочное свидание.
– Какое еще свидание?
– Пришел ваш адвокат. Вас же еще вчера предупреждали.
Табита вообще ничего не помнила. Ни того, что было вчера, ни днем ранее. В ее памяти все смешалось в кучу – лица, взгляды, вопросы, на которые она не могла ответить, слова, смысл которых она не понимала; люди, которые без конца требовали от нее назвать имя, адрес, дату рождения; листы бумаги, что ей совали под нос, щелчки клавиш диктофона, длинные коридоры, лампы дневного освещения, решетки, ключи, двери…
– Вот комната для свиданий, – сказала женщина, дребезжа ключами на поясе. – Хотя сегодня никого не пускают.
Комната для свиданий оказалась просторным прямоугольным помещением, залитым слишком ярким светом. Обстановка заключалась в нескольких рядах небольших столиков и стульев и двух торговых автоматах у стены. За одним из столиков одиноко сидела женщина средних лет. Перед ней стоял раскрытый ноутбук. Женщина потерла круглое лицо, водрузила на нос очки, нахмурилась и снова уставилась в экран. Табита подошла ближе. Женщина взглянула на нее, коротко улыбнулась, встала и протянула руку. Рукопожатие было крепким и теплым. Ее седые волосы и твердый взгляд заронили в душу Табиты робкую надежду. Такая уж точно во всем разберется.
– Меня зовут Мора Пьоцци, – представилась дама. – Я буду представлять ваши интересы.
– А как же тот, другой?
Предыдущий адвокат был слишком молод и весел, что не придавало уверенности в нем.
– Это был дежурный адвокат, – пояснила Мора. – Он и передал ваше дело мне.
Они сели, скрипнув стульями по линолеуму, и посмотрели друг на друга.
– Как ваши дела? – спросила Мора.
– Как дела? – повторила Табита, едва удержавшись, чтобы не сорваться на крик. Что за вопросы она задает, черт?
– Меня посадили в тюрьму, а я даже не знаю, за что!
– Я как раз и пришла, чтобы помочь вам разобраться в этом недоразумении.
– Хорошо.
– Тогда первое: вы согласны поручить мне представительство ваших интересов?
– Да.
– Отлично. Я узнала ваш личный номер, на случай если вы его еще не получили.
– Личный номер? А зачем он мне, если я должна скоро выйти на свободу?
– Вот, держите.
Адвокат протянула карточку, и Табита прочла вслух: «АО 3573».
– Значит, теперь я просто номер, – сказала она, поднимая взгляд.
– А, просто формальность. Он больше нужен тем, кто будет приходить к вам на свидания.
– Свидания?
– Как лицо, находящееся под следствием, вы имеете право на три свидания в неделю. Вам что, не разъяснили ваши права?
– Да так, в общих чертах.
Мора Пьоцци кивнула:
– Да, поначалу трудно привыкнуть.
– Я должна выбраться отсюда как можно скорее!
– Само собой разумеется. Поэтому-то я здесь. Но, Табита, вы понимаете, в чем вас обвиняют?
– Да, я помню, что они мне говорили.
– Хорошо. Тогда вот с чего мы сегодня с вами начнем: сначала я изложу вам все обстоятельства дела, а потом вы своими словами расскажете, что же произошло на самом деле двадцать первого декабря.
– А можно сначала спросить?
– Конечно.
– Какое сегодня число?
– Девятое января, среда.
– Понятно…
Значит, уже прошли и Рождество, и Новый год, и теперь она оказалась в ином времени.
– Так, – произнесла Мора Пьоцци, заглядывая в экран компьютера, – если вкратце, то дело обстоит следующим образом. Вы обвиняетесь в убийстве Стюарта Роберта Риза, которое произошло в пятницу двадцать первого декабря между десятью сорока утра и половиной четвертого дня.
– Почему?
– Простите?
– Почему такой большой промежуток времени?
Пьоцци заглянула в свои заметки:
