Табита пыталась подготовиться к предстоящей неделе, но так устала, что не могла ни на чем сосредоточиться. Мысли путались, а веки наливались тяжестью. Несколько раз ее морил сон, и, проснувшись, Табита долго не могла понять, где находится.
Она снова пересмотрела свои документы. Разговаривала по телефону с Микаэлой. Как-то раз ей приснилось, что у нее родился ребенок, но женщина в резиновых сапогах и монашеской рясе пыталась отобрать его. От этого Табита проснулась и долго еще думала, к чему бы ей был такой сон.
А потом наступил понедельник, и сразу захотелось отправиться в суд. Но чувство страха все же не отступало.
На этот раз Роб Кумбе явился на заседание, облаченный в черный костюм и лаковые штиблеты. Табите он напомнил громоздкого боксера, напряженно ожидающего начала боя.
Заседание началось с просмотра записей камер видеонаблюдения. Табита ходатайствовала, чтобы просмотр открыли с отсечки 08:05. Через несколько минут просмотра зернистого изображения присутствующие увидели, как отворилась дверь и в торговом зале показался Роб Кумбе с дочерью, которая почти полностью скрывалась за его массивным телом.
Потом Кумбе стоял у прилавка и сердито размахивал руками, но выражение лица было трудно разобрать из-за многочисленных помех на экране.
Но вот в магазин вошла Табита в пижамных штанах и со страдальческой гримасой на лице. Потом появился водитель школьного автобуса и стал позади нее. Роб Кумбе все еще вещал. Он забрал газету и пачку сигарет, которую Терри достала из специального шкафчика. На какое-то мгновение Роб повернулся к ней, и тогда Табита увидела его затылок рядом с собственным изображением. Бледная от усталости физиономия и поникшие плечи – это даже на некачественной записи было трудно не заметить.
Затем Роб Кумбе протиснулся мимо нее и вышел вон из магазина.
Табита сделала знак оператору, и запись тотчас же остановили.
– Так, – сказала она, обращаясь к Робу Кумбе. – Я не знаю, что сказать по поводу этой записи, но на ней ясно видно, что это вы мне что-то говорите.
– Вы должны задать свидетелю вопрос, мисс Харди, – напомнила ей судья.
– Да, конечно. Так разве не вы обращаетесь ко мне на записи?
– Нет.
– Нет? Да только что тут все видели, как вы размахивали руками и что-то втолковывали.
– Вы тоже тогда говорили, мисс Харди. Я слышал.
– Да, но вы тогда смотрели в противоположную сторону!
– А я и не утверждаю, что видел вас. Я говорил, что слышал ваши слова. Как вы назвали мистера Риза сволочью. Это я точно помню. – Роб Кумбе решительно мотнул головой.
– На камере этого не видно.
– Оттого, что на записи не видно, как вы говорите, не означает, что вы молчали.
– У вас довольно громкий голос.
– Вы должны задать вопрос, – предостерегающе отозвалась судья.
– Скажите, у вас громкий голос?
– Иногда бывает. Как и у любого человека, – пожал плечами Роб Кумбе. – Временами даже ого-го!
– А у меня?
– Я вас не понимаю.
– У меня тоже громкий голос?
– Нет, немного хрипловатый. Как будто вы простудились или еще что.
– Тогда как же вы могли слышать мой «хрипловатый» голосок, пока разглагольствовали перед прилавком?
Кумбе посмотрел на Табиту. Она явственно представила, как он бьет ее. Но он мог сделать кое-что и похуже.
– Ну, говорил я, и что? – угрюмо пробасил Кумбе, указывая на Табиту пальцем. – Я слышал, как вы ругали его. А через несколько часов Стюарт Риз был найден мертвым.
– А быть может, это вы что-то говорили про него? – Табита бросила взгляд на судью. – Разве не вы ругались тогда последними словами?
– Нет.
– А мне кажется, что это были именно вы.
– Нет! Я точно слышал ваш голос! И хватит об этом!
– Потому что вы были злы на Стюарта. Не правда ли?
– Нет. У нас с ним были прекрасные отношения.
– Н-да, это очень благородно. Ведь именно Стюарт, если не ошибаюсь, подал заявление на приостановку строительства туристических коттеджей на вашей земле?
Роб Кумбе тупо уставился на Табиту.
– Эй, вы это, поосторожнее! – произнес он.
– Но теперь ведь у вас все в порядке, да? Строительство успешно продолжается, поскольку заявитель мертв.
– Мисс Харди! – прикрикнула на нее судья.
– Вы бы прикусили язык! – проревел Кумбе.
– Да будет вам! Вы же никогда не позволите себе ударить женщину! – парировала Табита.
Она уже собиралась сесть, как Микаэла подалась к ней.
– Спроси его, где он был потом! – прошептала она.
– Чего?
– Ну, в тот день. Как ты и хотела…
– О да, чуть не забыла! – обратилась Табита к присяжным.
Затем она повернулась в сторону Роба:
– Вы сказали, что высадили дочь на автобусной остановке приблизительно в десять минут девятого. А почему потом вы не вернулись обратно на ферму?
– У меня еще были дела.
– Какие, например?
– Я прогулялся, выкурил сигарету, прочел газету, ну и тому подобное. А почему вы спрашиваете? – злобно спросил Роб. – Что, попали в капкан и теперь всех хотите вымазать грязью?
– А потом ветер повалил дерево.
– Ну.
– То есть вы оставались в Окхэме весь день?
– И что?
– И где вы были?
