Слова, музыка, наши движения слились в едином порыве и словно напоминали о той буре эмоций, что обрушилась на меня в этом мире. Это была и тень сомнений в своих силах. И решимость, с которой я действовала на заданиях в самых отчаянных ситуациях, когда казалось, что выхода просто не существует. И грусть, щемящая и неподдельная, от осознания, что помочь всем я по-прежнему не способна. Действительно, шрамы…
Словно в ответ магия зародилась огнём в моей груди и абсолютно естественно растеклась по телу, стремясь вырваться наружу. Наверное, так бы и случилось, если бы музыка резко не оборвалась, а незнакомый женский голос не воскликнул:
— Что это дитя богини Стейсии здесь делает?! Ей место в храме! Она не может существовать за его пределами! Она страдает!
— Не соглашусь. Судя по тому, что я только что видел, конкретно это дитя вполне себе наслаждается жизнью вне стен храма, — заметил император, обращаясь к какой-то немолодой жрице в белом одеянии, выглядящей настолько тонкой и измождённой, что я сразу заподозрила, что вкусная еда находится не просто вне сферы её интересов, а скорее даже существования.
Альберт с хмурым видом посмотрел исподлобья на женщину, после чего сделал быстрый шаг, закрывая меня собой.
— Странно, что главная жрица тут, она редко покидает свой храм и ещё ни разу не принимала наше приглашение. Не обманывайся её внешностью, она опасна как ядовитый созай. Тебе лучше пока отправиться домой.
***
Стоило мне остаться одной, как в голове стали роиться неприятные мысли и множиться вопросы. Насколько высока вероятность, что жрица всё же случайно оказалась там? И почему она назвала меня дитём богини, ведь я даже родилась не в этом мире? И откуда эта взаимная, плохо скрываемая неприязнь между ней и драконами?
Чтобы хоть как-то отвлечься в ожидании Альберта, позвала своего пушистого монстрика. Не сказала бы, что его характер сильно поменялся с момента нашей первой встречи, но мы определённо неплохо сосуществовали в нашем странном тандеме. Однако он не отозвался ни в первый, ни во второй, ни в третий раз. В груди нарастало всё большее беспокойство, от чего я растерянно прошлась по комнате, попробовала вновь, но всё также безрезультатно. Никогда раньше не случалось такого, чтобы он не откликнулся на мой зов.
Уже наступали сумерки, когда наконец появился Альберт, застав меня в столовой и задумчиво рассматривающей горы через окно. Выглядел он крайне недовольным, если даже не злым.
__________________
*Harmony team "Наша жизнь-война" (порядок строк немного изменён)
Храмовый столичный комплекс произвёл на меня приятное впечатление, несмотря на причины, по которым я тут оказалась. Хотелось даже дотронуться рукой до мощных белоснежных стен зданий, а затем и вовсе разуться и пройтись босиком по тёплым камням дорожек. Или хотя бы остановиться и насладиться нежным ароматом цветов, что росли столь обильно в тени деревьев.
Зато сами жрицы и адептки, проходящие обучение в стенах храма, вызывали у меня недоумение — слишком уж у них были заторможененные "одухотворенные" движения. Но, чего я опасалась меньше всего, так это их косых взглядов и поджатых губ при взгляде на мой мундир. Гораздо больше меня волновала предстоящая встреча с главной жрицей, поэтому я с нарастающим нетерпением и напряжением ускорилась в сторону центрального строения.
Нутром чувствовала, что в этот момент я совершала одну из самых серьёзных ошибок в своей жизни, но непреложный закон Империи Флоран гласил, что все, отмеченные знаком богини Стейсии, были обязаны явиться сюда. Считалось, что такие люди не были способны дышать, ходить, есть и сра… кхм… вообще хоть как-то существовать на другой территории, кроме как церковной. Ни влияние Хранителей, ни тот факт, что Фортуна не давала мне такого направления вовсе, ни подписанный шестилетний контракт с армией не убедили жрицу оставить меня в покое.
Глядя на негодование Альберта по возвращении домой, я сделала предположение, что сама жрица могла также остаться не в восторге от общения с ним. А уж уступки, на которые ей пришлось пойти, были и вовсе беспрецедентными.
Одна неделя. Мне предстояло пробыть здесь одну неделю, после чего самостоятельно решить, вернуться домой или остаться тут.
Ну, что за глупость? Разве можно променять свободу на изучение манускриптов каких-нибудь святых, живших уйму лет назад? Да и сами работы, я уверена, были переписаны такое количество раз, что истинный смысл потонул в дополнениях, что вносил каждый из писцов.
Вот так, погружённая в свои мысли, я подошла к главному входу, где задержалась буквально на мгновение, чтобы собраться с мыслями, и в этот момент почувствовала сзади на голени чьё-то мягкое прикосновение. Обернувшись я, к своему разочарованию, никого не обнаружила.
