Бен оставил «Саблю», предварительно включив дефлекторы на полную мощность, и предупредил, чтобы R2 выключил их, как только молодой хозяин подаст условный сигнал. «Должна же быть хоть какая-то польза от этого жестяного проныры», — рассудил юноша. Так же он распорядился, чтобы дроид, подключившись к главному компьютеру, был готов при любой угрозе активировать турболазеры, которые могли работать в автономном режиме, открывая огонь по всему, что пересекает радиус их действия.
Аванпост Ниима встретил приезжего вовсе не так помпезно, как в первый день. За минувшее время здешние жители привыкли к тому, что у них под боком находится необычное, богатое судно. Если подумать, то свыкнуться с этой мыслью не так уж и трудно — все равно, что видеть перед собой солнце, до которого невозможно дотянуться.
На Бена теперь почти не обращали внимания. Люди проходили мимо, лишь изредка поглядывая ему в спину, но поглядывая именно с теми настороженностью и недовольством, которые являлись самым естественным ответом на его пренебрежение. Вероятно, так и полагалось этому миру — миру песка и тлена; низине галактического общества — приветствовать того, кто явился извне.
Несчастье обладает той же чванливостью, что и зажиточность, а возможно, что даже большей. Мир бедных со своими особыми правилами всегда замкнут, закрыт, как и самый привилегированный круг. Находятся люди, которые носят рвань с таким же достоинством, с каким иные богатеи не способны носить свои прекрасные шелка. Нищенская среда, как и знать, относятся к чужакам одинаково предвзято, а чаще всего — так и вовсе с открытой враждебностью.
Одного взгляда было довольно, чтобы понять, что молодой человек не является ни пиратом, ни контрабандистом, ни членом криминальной организации. Слишком надменный и самоуверенный взгляд, слишком хорошая и чистая одежда. А другие — те, кого в других мирах было принято называть не иначе, как «приличными людьми» — появлялись тут редко, значит, поневоле вызывали недоверие.
Такое место, наверное, показалось бы привычным Хану Соло. Однако Бена он бы сюда не подпустил и на пушечный выстрел.
Едва оказавшись на улицах Ниима, Бен осознал, какого труда стоило магистру Скайуокеру расположить к себе хоть кого-то из местных. Теперь юноша был почти уверен, что у многих здесь имелись спидербайки для быстрого передвижения по пустыне. Но вот поделиться с незнакомым типом, пусть даже за вознаграждение, очевидно, никто не спешил.
Бен углублялся все дальше. Он видел лачуги, сработанные из камня, смешанного с мокрым песком и воздушной известью, окруженные пристройками из железных обломков, с широкими карнизами, создающими тень, с узкими окнами, завешанными обрывками тканей. Ворота аванпоста с его высокими четырехгранными столбами и широкой полукруглой аркой, отливающей металлом — единственное приличное строение в округе. Улицы были такими узкими, что поневоле приходилось удивляться, как в эти проемы между хрупкими, убогими домами умудряется протискиваться солнечный свет. И все же, вездесущие местное светило не оставляло своим безжалостным вниманием даже самые унылые закутки.
Высшая каста в этих местах — перекупщики утиля. Они скупают годные технические детали, найденные на кладбище кораблей, собирая из них второсортные машины, которые, в свою очередь, продают мелким бандитам, регулярно появляющимся в таких местах — в основном, когда необходимо ненадолго залечь на дно. На длительный срок никто не остается здесь по своей воле; каждый предпочитает улететь при первой возможности. Всем известно, что Джакку — это яма смертников; это дыра, куда легко попасть, но выбраться — гораздо сложнее.
Местные воротилы служили как бы связующим звеном между обычным населением, которое они использовали в качестве дешевой рабочей силы, и мелкими криминальными лидерами, служившими основной их клиентурой. Их лавки всегда имели здесь спрос.
Возле одной из таких лавок под тенью широкого полога из посеревших от старости холщовых тканей Бен заметил группу людей, которые занимались тем, что очищали найденные технические элементы от песка и грязи. Согнув спины в рабской покорности, они были настолько погружены в свое горестное занятие, что даже не заметили, как незнакомый парнишка прошествовал мимо них, направляясь ко входу в лавку. Среди работников не встречалось взрослых и сильных людей — все, кто только мог, трудились в пустыне. Здесь же подрабатывали немощные — калеки, старики и дети.
