Потасовка, впрочем, продлилась недолго. Вскоре дети вновь разлетелись по своим рабочим местам, тщательно скрывая пайки под рубахами и в карманах штанов. Они успели разойтись до того, как скучающие и как всегда злые от нескончаемой жары блюстители порядка из местного ополчения успели заинтересоваться дракой и в особенности ее причиной.
От подачки заезжего щеголя не осталось и следа.
***
Тело замерло в боевой стойке, которая является как бы приглашением к дуэли: только вместо слов говорит сейбер, отведенный в сторону на вытянутой книзу руке. Потом, когда выдуманный противник начал приближаться, Бен молниеносно вздернул световой меч наизготовку вверх — изумрудное лезвие едва не касалось лица юноши, визуально разделяя его на две равные части — и рассек воздух двумя изящными ударами. Сперва влево, потом вправо, как бы рисуя букву «Х». Приветствие окончилось — и можно было начинать бой. Бен Соло, лучший ученик Новой академии джедаев сорвался с места в уверенном натиске. Его мускулы были напряжены. Он наседал ровными, отработанными движениями, без спешки и суеты, грациозно, изысканно и неотвратимо. В этом философия второй формы боя, самой утонченной из всех — идти к цели уверенно, не спеша, как бы предугадывая удары противника. Это идеальное сочетание мощи и ловкости, покоя и страсти, которыми были наполнены его боевые фигуры.
Световой меч в руках Бена превратился в искру, когда юноша понемногу начал переходить к Атару, совершая один за другим сложные прыжки в воздухе. Само его тело стало опасным оружием. Сила руководила его руками и его помыслами. На его лице застыли сосредоточенность и стремление сделать все верно.
Рывок вперед. Косой удар. Поворот. Внезапно собственная одежда начала стеснять его. Слой за слоем молодой человек сбрасывал с себя ткань, желая чувствовать жар здешнего солнца всей кожей, всем своим существом. Он как бы бросал вызов главному хищнику Джакку и начисто плевал на предостережение Скайуокера. Не прекращая умопомрачительной и смертоносной пляски, Бен постепенно открыл плечи, торс, руки, оставшись только в легких нижних штанах.
Эта смешная причуда казалась, однако, естественной, если пристальнее рассмотреть параллель между страстью и наготой. Сражение — это страсть, единение почти такое же сакральное и интимное, как и священное единение брака, для которого обнаженность — это нормальное состояние тела. Противники прозревают друг друга, как и любовники. Не важно, что нынешний враг существовал только в воображении. Когда на шее под сенью волос появились первые капли пота, ни высокий ворот рубахи, ни светлая защитная накидка стали неуместными. Избавляясь от них, Бен как бы совершал акт уважения к невидимке, которому противостоял; его способности по-настоящему разгорячить свою кровь. Так иногда в необъяснимом ребячестве прослеживается глубокая философия жизни.
В эти мгновения юноша сам был подобен сверкающему сейберу. Его полуобнаженное тело горело, кожа блестела от пота, как будто покрытая воском; дыхание было горячим. Со стороны эта иллюзорная схватка выглядела просто ошеломительно, даже несмотря на то, что иные приметили бы здесь немалую долю картинности и самолюбования, желания произвести впечатление неведомо, впрочем, на кого.
Оттолкнувшись от земли Бен сделал широкий замах назад и резко ударил. Потом снова — наискось. И вновь. Это была уже не Атару, а иная форма боя. Стремительный натиск, не оставляющий врагам ни одного шанса на победу. Это Джем Со, которую учитель не одобрял. В былые времена считалось, что эта техника больше подобает адептам Темной стороны, нежели джедаям, служителям Света. Но как бы то ни было, ее хореография завораживает, а возможности потрясают воображение. Бен увеличил скорость и частоту ударов — размашистых, тяжелых, ловких и точных. Он поражал одному ему видимую цель с мастерством истинного воина, в огне азарта, захмелевший от призрачного запаха бордового сока воображаемой битвы. Его грудь то и дело бешено вздымалась, в бархатных темных глазах плясали искры. Волосы липли к вспотевшему лбу и к вискам.
Наконец, юноша совершил финальный пируэт — развернувшись назад, натертил в воздухе неведомый знак. Противник был побежден.
Когда бой закончился, Бен погасил сейбер и повелительно вскинул руку на уровень груди. Фляга, лежавшая поверх сумки возле открытого шлюза механического отсека, сама скакнула юноше в ладонь. Он пил долго и неистово, крупными, тяжелыми глотками, громко постанывая. Термическое покрытие внутри фляги позволяло сохранять воду холодной даже в самую экстремальную жару, и теперь эта вода казалась обжигающе-ледяной.
Он закончил пить, когда на дне осталась лишь пара глотков, после чего согнулся пополам, обхватив ладонями коленные чашечки, и несколько мгновений просто пытался восстановить дыхание. Ему казалось, словно это сама душа сгорает в нем, терзая горло и грудь.
