Диггон видел ее лишь второй раз в жизни. Их же первая встреча произошла мимоходом, во время какого-то светского раута на Чандриле, где эти двое практически не могли различить друг друга в бесконечном потоке имен и лиц. К тому же, случилось это настолько давно, что память поневоле уступила времени, и теперь майор поначалу даже не вспомнил имени госпожи Беонель. Однако эти оговорки вовсе не были препятствием для комплиментов, звучащих так, будто Диггон всю жизнь был знаком с Райлой и восхищался ею.
— Я поражен вашей красотой и свежестью лица, моя милая, — говорил мужчина.
Эту наигранную светскую обходительность никто никогда не принимал всерьез — в этом ее прелесть и ее особая мудрость.
— Ну что вы! — Райла захихикала, словно маленькая девочка, с благодарностью и смущением. А потом сказала, весело подмигнув: — Располагайтесь, майор.
— Благодарю, — ответствовал он, аккуратно присев на край мягкого, обшитого бархатом стула.
— Выпейте чего-нибудь?
— Не откажусь, — кивнул Диггон.
— Что предпочитаете? Быть может, салластанского красного вина? Мне на днях доставили пару ящиков. Надо сказать, прежде я недооценивала их виноградники, хотя слышала, что на Салластане знают толк в виноделии.
— Что ж, доверюсь вашему вкусу. Тем более что все здесь, и сам ваш вид, свидетельствуют, что вкус у вас отменный.
Госпожа Беонель сама налила вина и подала ему бокал.
Они весело и забавно проболтали друг с другом без малого час, попивая вино и рассуждая на самые различные темы — о войне, о выпивке, о местных нравах, о жизни в столице, о музыке и о тщеславии мужчин. Это была чистой воды светская болтовня — легкая и прелестная настолько же, насколько и бессмысленная. И только развеселившись окончательно, госпожа Беонель мимоходом спросила, что привело в ее владения такого очаровательного визитера.
Диггон и вправду был перед нею само очарование. Настолько, что окажись рядом Охар, и если бы гость, к тому же, был чуть моложе и красивее, чем на самом деле, фаворит губернатора сейчас готов был бы броситься на него с кулаками. Однако майор предусмотрительно настоял на встрече с глазу на глаз, и Райла сочла невозможным отказать одному из лучших друзей Верховного канцлера. В конце концов, планета, где нет ни армии, ни серьезной промышленности, ни каких-либо значимых ресурсов — словом, ничего, что делало бы ее уникальной и ценной, жива одной своей любезностью. И потом, ну какая, скажите на милость, серьезная опасность может грозить первой даме Эспириона в ее собственной резиденции, где полно охраны?
Диггон вновь улыбнулся и, отставив бокал, спокойно произнес:
— Я здесь, милая госпожа Беонель, чтобы спасти вас.
Это заявление прозвучало так неожиданно, что Райла не сдержала изумленного вздоха.
Наклонившись к ней, майор сказал чуть тише:
— Расскажите мне, кого вы здесь прячете?
— Что? — поначалу Райла не уловила смысл его слов, причем абсолютно искренне.
Если жизнь Леи Органы вот уже почти месяц крутилась исключительно вокруг сына, то жизнь ее «кузины» продолжалась в том же темпе, что и прежде. А темп этот был достаточно высок, чтобы, если не вовсе позабыть об опасном пациенте медицинского центра (забыть о нем было бы непростительно), то, по крайней мере, отодвинуть мрачный образ темного рыцаря к самым дальним границам памяти.
— Я хочу сказать, вы и генерал Органа. Вы кого-то скрываете. Уверен, еще со времен взрыва «Старкиллера», и я хотел бы узнать, кто это?
Губернатор возмущенно вскочила на ноги. Однако Диггон оставался все так же на редкость мил.
— О волшебница, не советую вам врать и отнекиваться. Я располагаю информацией, которая не подлежит сомнению. Так кто он?
Госпожа Беонель не отвечала. Диггон печально вдохнул.
— Как я уже сообщал, — сказал он, — я здесь, чтобы вам помочь. Укрывательство военного преступника — это злодеяние, которое влечет за собой самые серьезные санкции. И не нужно говорить мне о трактате и о соблюдении суверенитета. Разумеется, в вашей власти взять этого человека под свое покровительство официально и объявить об этом всем. Но поддержит ли вас в подобном решении ваш собственный народ? А хотя бы и поддержит — что дальше? Эспирион выйдет из состава Республики? Не забывайте, что в этом случае вы лишитесь и военной поддержки республиканского флота, — его тон отдавал умеренной раздражительностью. Майору приходилось озвучивать простые истины, известные даже малым детям. — Подумайте, сколько пройдет времени прежде, чем войска Первого Ордена доберутся сюда. Штурмовики не станут жалеть ни вашей ничем не примечательной планеты, ни вашего изумительного горлышка, которое они, не задумываясь, перережут. Однако канцлер готов пойти вам навстречу. Он, пожалуй, даже согласится, чтобы вы сохранили за собой губернаторский пост, если вы теперь же расскажите все, как есть.
