Райла снова опустилась на свое место — с таким глубоко несчастным видом, как будто невидимые руки легли ей на плечи и заставили сесть насильно. Она низко склонила голову и не поднимала ее довольно долго, размышляя и терзаясь сомнениями. Чувство справедливости и верности данному «кузине» обещанию боролись в ее душе с привычкой к беззаботному и размеренному существованию — привычкой, которая определяла течение всей ее жизни, и потому только, увы, держала первенство.
Не стоит осуждать ее, ведь госпожа Беонель искренне хотела — о как же она хотела! — побороть этот свой страх перед опасностью лишиться драгоценной, безопасной рутины. Казалось, если бы дело шло о противостоянии врагам, если бы перед нею маячила угроза смерти или пыток — даже тогда ее страх был бы меньше, а внутренняя борьба — не столь безнадежной. Но Диггон, похоже, знал, куда ударить, чтобы наверняка попасть в цель. Он хорошо представлял себе, какую огромную роль играет в бытие провинциальных жителей незыблемость их жизненного уклада.
Ко всему прочему, ощущение, будто тебя поймали с поличным, уличили в обмане — не самое приятное. А для чувствительных людей, вроде госпожи Беонель, и вовсе не было ничего хуже. Это чувство вводило ее в еще большее смятение, мешая собраться с духом.
Наконец, успокоившись немного, Райла распрямила плечи и подняла голову, причем так высоко, как только допускало ее нынешнее положение допрашиваемой (ведь именно таковым оно и являлось).
— Помилуйте, — сказала она, — надеюсь, вы не повелись на глупые россказни местных остолопов, которые с недавних пор трубят направо и налево, будто в медицинском центре у нас скрывается неведомо откуда взявшийся джедай?
Диггон снисходительно покачал головой.
— Разумеется, нет. Эти слухи только подтвердили информацию, которая стала известна мне немного ранее.
— Тогда кто ваш информатор?
Этот вопрос был с ее стороны не более чем попыткой прощупать почву. Понять, насколько майор в действительности осведомлен о происходящем.
Диггон, впрочем, без труда раскрыл этот не отличающийся особым изяществом ход.
— Я не могу назвать вам имени — по причинам, которые являются неотъемлемой частью работы в разведке (полагаю, вы, госпожа, поймете, о чем я говорю?) Уверяю, однако, что мой источник крайне надежен. — Выдержав паузу, он проговорил доверительным, и одновременно содержащим угрожающие интонации шепотом: — Расскажите, Райла. В противном случае Верховный канцлер будет непреклонен.
Делать было нечего. Госпожа Беонель, сделав трагический вид, приступила к повествованию, по возможности прибегая к самым общим, абстрактным фразам. С ее слов выходило, что генерал Органа, хотя и была главной зачинщицей во всей этой нелицеприятной истории, действовала, однако, целиком на благо Республики, и Верховному канцлеру стоит это учесть.
Когда ее рассказ подошел к концу, Диггон от души рассмеялся.
— Похоже, вы, радость моих очей, знаете о том, что происходит у вас под боком, еще меньше меня.
Райла нахмурилась в ответ. Сколь бы ни были для нее туманными причины его смеха, одно не вызывало сомнений — гость смеялся над нею, и это не могло прийтись губернатору по душе.
— Диггон, что вы говорите? — спросила она, и впервые за время их разговора ее голос неприятно похолодел.
— Я говорю — более того, утверждаю, моя милая — что ваша родственница обманула вас. А вернее, не сказала всей правды о своих целях.
— Как вы смеете?! — взвизгнула вдруг госпожа Беонель.
Диггон только пожал плечами.
— Я повторяю, что желаю лично вам только добра, — молвил он спокойно. — Вы произвели на меня самое благостное впечатление, Райла, и оттого мне невыносимо думать, что кто-то (а тем более близкий вам человек) может обманывать вас и использовать в собственных целях, укрываясь за вашей спиной и навлекая на вас опасность.
— Если вы имеете в виду генерала Органу, то ужасно ошибаетесь, — заявила Райла со всей уверенностью. Благодаря неведению совесть позволяла ей беспрепятственно отстаивать благие намерения «кузины». — Моя дорогая Лея рассказала мне обо всем в первый же день…
Майор мягко перебил ее:
— Умолчав лишь о своем личном интересе в этом темном деле, который, главным образом, и руководил ее поступками.
— Отчего же? Она сообщила мне, что намерена добиться расположения пленника и, если угодно, наставить его на путь добра.
Ответом ей послужил новый приступ хохота.
— Это невероятно! — констатировал Диггон. — «Наставить на путь добра», подумать только! Да вы и в самом деле даже не представляете, кто живет столько времени рядом с вами. Тот рыцарь, которому вы дали свою защиту — это главарь ордена Рен, убийца и фанатик, ученик и любимец Сноука. Один из опаснейших преступников во всей галактике. Рядом с ним любой другой мерзавец, которого вы и ваши предки приютили на Эспирионе — это прах.
Несколько мгновений Райла пыталась осмыслить сказанное.
— Этого не может быть, — возразила она растерянно. — Лея говорила, что ее пленник очень молод, почти юноша. Глава ордена наверняка должен быть куда старше.
