Однако он все-таки оставил сообщение. И просидел до глубокой ночи в ожидании ответа, упрямо не уходя спать, даже когда сам Скайуокер мягко намекнул ему, что перед предстоящей дорогой не лишним будет как следует отдохнуть.
Лишь далеко за полночь проектор, встроенный в округлую голову BB-8, наконец, ожил. Впрочем, ночь стояла лишь в этой части Ач-То, тогда как единое галактическое время насчитывало девять с небольшим часов вечера.
Говорила Хартер. По одному ломающемуся от слез ее голосу По окончательно убедился: что-то случилось.
— Генерала Органу арестовали, — сообщила майор.
Дэмерон подумал, что ослышался.
— За что? — спросил он, изумленно хлопая глазами.
— А как ты сам полагаешь? — Калония закусила губу.
Несколько мгновений потребовалось По, чтобы сообразить, в чем тут дело.
— Но кто мог пойти на такое? — он зло скрипнул зубами.
«У кого хватило подлости выдать генерала и ее сына?»
Это была не самая важная мысль, но все же первая, которая всплыла в его мозгу.
Очевидно, что их предал кто-то из своих — из тех, кто был посвящен в тайну. Но как такое могло произойти? Бранс, Иматт, Калония, сам Дэмерон — все они были близки друг к другу, все называли друг друга добрыми друзьями. Генерал Органа знала, что делает, когда выбирала именно их себе в спутники среди всего командного состава Сопротивления. И в конце концов, разве не они сами дружно поклялись Лее молчать о том, что узнали от нее еще на пути к Эспириону?
Только «малыш-Финн» не давал никаких обещаний. Но подозрений на его счет По точно так же не смел допустить.
— Неизвестно, — ответила Хартер. — Сюда явился майор разведки с целым отрядом военных. Все были вооружены до зубов.
— Где сейчас генерал?
— Ее вместе с сыном увезли на Корусант. С тех пор Лея не связывалась с нами. Наверное, ей не позволяют.
По на секунду отвернулся и досадливо процедил что-то вроде: «Этого только не доставало!»
Необходимо было как можно скорее рассказать Скайуокеру о произошедшем.
Наверняка, известного отшельника не обрадует идея лететь прямиком в столицу. Но выбора не оставалось. Лее требовалась помощь, и Дэмерон, хотя он даже не представлял себе толком, чем они смогут сейчас помочь, тем не менее намерен был настаивать на своем.
Комментарий к XXIV
* Во втором эпизоде Падме Амидала рассказывает о мальчике Пало, ее первой любви. В последствии он оставил политику, чтобы стать художником.
Собственно, описывая портрет Леи и маленького Бена, я имела в виду вот эту картинку: https://66.media.tumblr.com/422e285fa3a8c3b1badfa8757a3ad7a0/tumblr_od8xswTgPQ1v5gmp5o1_1280.jpg
========== XXV ==========
Вновь в его мозгу воскресает этот стихийный, исполненный досады и отчаяния возглас: «Ты — монстр».
«Я знаю».
Избитые речи, в который раз заставляющие гадать — причуда ли это Силы, которая приковала его сознание к ее сознанию невидимыми цепями мыслей и сновидений, или всего-навсего бред, вызванный инъекцией лекарств. Здешний врач даже не скрывает, что вместе с антибиотиками дает ему еще что-то, чтобы опасный пленник вел себя смирно (похоже, каждый на этом корабле, везущим их с матерью на Корусант, разрабатывает собственную стратегию защиты).
Девушка выходит из тени. Она медленно ступает к нему навстречу, ни на секунду не опуская взгляда — настороженного и пристального.
Кайло стоит на месте. «Рей, — зачем-то напоминает он себе. — Ее имя — Рей». Лучше бы ей навсегда оставаться для него обыкновенной хламьевщицей, безымянной и безродной девчонкой с Джакку.
Она права, он — монстр. Проклятая тварь, которая навсегда останется скрытой во тьме, но которая обречена тянуться к свету. К тому прекрасному и чистому свету души, который сопровождает ее. Который помог ей победить в их единоборстве на «Старкиллере» — и не только одолеть его, главу ордена Рен, который годами обучался владению Силой и фехтованию на сейберах; куда важнее другая ее победа. Торжество истинного Света, сострадания и человечности, над соблазном Тьмы — странная прихоть судьбы, в результате которой он, Кайло, оказался здесь, отданный во власть глупцам и лицемерам, хотя прежде уничтожил бы их, словно вошь.
Да, он ослаб. И ему известно, по какой причине. Это она, девочка Рей — его слабость.
Убийство отца заставило его душу дрогнуть, но именно девочка Рей в одночасье показала, чего стоит все то, к чему он стремился, ради чего принес свою ужасную и, как оказалось, бесполезную жертву — все это вдруг легко к ее ногам, подчиняясь необъяснимому велению Силы.
Сейчас он бы убил и ее, если бы мог.
— Ты… это ты… — ее изумленный шепот полон скрытой нежности. Он прекрасен, словно дыхание диатимов. В нем отсутствует ненависть; только естественный страх невинности перед хищником, способным проглотить ее в одно мгновение.
