Для таких людей, как Лайам Викрамм, подлый удар, нанесенный «Старкиллером» по системе Хосниан, стал особенно сильным потрясением, заставившим их, так или иначе, пересмотреть собственные принципы. Им пришлось раз и навсегда признать свою ошибку, согласиться с тем, что Первый Орден — это агрессор, который не потерпит конкуренции со стороны иных правительств.
Во всем этом ясно чувствовалась рука злого рока. Тем более что за трагедией в системе Хосниан последовала череда других, менее значимых, но все же ощутимых бед, главная среди которых — это осада Набу, ныне грозившая Республике не только новыми потерями человеческих жизней (именно человеческих, ибо, по справедливости, канцлера, да и все правительство, интересовали только набуанцы, до аборигенов-гунганов никому не было дела), но и экономическим кризисом. И все это свалилось на плечи Лайама в одночасье, не позволяя даже перевести дух.
Впрочем, Викрамм и не думал отказаться от власти, и врожденное честолюбие стало только одной из причин. Другая, быть может, более важная — это личная обида за утраченную веру в возможность мирного сосуществования с имперцами. Эта обида происходила от болезненной гордости, которая в данном случае была покороблена. Ведь признать, что ты был неправ, пусть даже только перед самим собой, иным представляется суровым испытанием.
После случившегося Викрамм поневоле вынужден был искать союза с Сопротивлением. Но союза вовсе не на равных условиях — о каких равных условиях может идти речь, когда Сопротивление столько лет пусть и неофициально, но все же сосет деньги из правительства Республики? Стало быть, сейчас разговор может идти только о возврате долга, об исполнении прямых обязанностей, и никак иначе.
Викрамм готов был пойти на определенные уступки генералу Органе. Однако он не тешил себя глупой надеждой, будто между ними возможны доверительные отношения союзников, и уж тем более дружба. Не мыслил он, впрочем, и отстранить генерала от дел, прекрасно сознавая, что идеология Сопротивления завязана не в малой степени на личностных качествах Леи — на ее харизме и на памяти о былых ее заслугах. Можно долго рассуждать о роли отдельно взятых личностей в исторических процессах; здесь же Лайам видел со всей доступной ему ясностью — Лея является для своей организации главным столпом. Если вывести ее из игры, Сопротивление просуществует недолго.
Когда в самую критическую минуту разведка предоставила ему конфиденциальную информацию, будто Сопротивление укрывает у себя важного пленника, главу рыцарей Рен, ученика Сноука, захваченного во время налета на «Старкиллер», — эта информация вызвала у канцлера не только восторг, но и естественный испуг. Он крайне разволновался, как волнуется человек, который впервые играет крупную партию в сабакк — и вот, к нему на руки пришла ценная карта, но как ею распорядиться, как разыграть ее с наибольшей выгодой, он не представляет.
Конечно же, он собирался выжать из этого мальчишки, из своего первого настоящего козыря в этой игре, все, что только возможно. Но его руки оказались связаны еще одним неприятным обстоятельством — Диггон неожиданно выяснил, что темный рыцарь, называющий себя внуком Дарта Вейдера, на самом деле является таковым, приходясь одновременно родным сыном генералу Органе и генералу Соло, ее гражданскому супругу. Если подумать, это звучало правдоподобно; более того, так же очевидно, как дважды два.
Это обстоятельство существенно ограничивало Викрамма в отношении пленника, поскольку, как уже было сказано, ему надлежало всячески искать добрых, союзнических отношений с Сопротивлением. А Сопротивление — это, к несчастью, Лея Органа. К тому же, общественность любит старых героев. Если средства массовой информации начнут откровенно трепать имена Органы и Соло, это может негативно сказаться на рейтинге Верховного канцлера. Викрамм, хорошо помнивший скандал шестилетней давности, это понимал. Тогда оппозиция пыталась вывести Лею из игры, и не сумела сделать этого только лишь благодаря авторитету бывшей принцессы.
Стало быть, провернуть дело с пленником требовалось с максимальными ловкостью и чуткостью, по возможности не прибегая к крайним мерам и не вступая в открытый конфликт с генералом Органой.
Разумеется, Викрамм не имел намерений убивать пленника, во всяком случае, пока. Только полный идиот мог бы так глупо утратить самую важную свою карту, польстившись только на желания обывателей. Он предвидел, что люди захотят и даже потребуют спросить с одного из приближенных Сноука, ответственного за гибель системы Хосниан, по всей строгости закона — а закону довольно и того, что этот парень находился на «Старкиллере» и являлся одним из командиров, стало быть, наверняка имеет прямое отношение к трагедии (не говоря уж о прочих его преступлениях), чтобы приговорить его к высшей мере. Но что даст казнь, кроме сиюминутной забавы для толпы?
