С первого же взгляда Хакс определил в девчонке, которую довелось поймать его парням, ту самую девчонку, которая бежала со «Старкиллера» незадолго до взрыва и которую столь безуспешно и яростно разыскивал Рен. Отточенная память военного без особого труда подсказала ее образ, соединив в воображении генерала настоящее и прошедшее, хотя Хакс и видел эту девушку только однажды, и то мельком. Раньше она казалась ему не более чем очередной причудой магистра, а на большинство его причуд генерал старался по возможности закрывать глаза, чтобы не возыметь лишних препирательств с любимым учеником Верховного лидера и тем самым не нажить себе неприятностей. Но теперь, когда Сноук собственной персоной проявил заинтересованность относительно странной девицы с Джакку (а ведь тот сказал дословно следующее: «Похоже, Кайло Рен был прав на ее счет»), наступила пора и Хаксу пересмотреть свое отношение к ней; изначально глубоко пренебрежительное, теперь оно естественно сменилось любопытством и даже в определенной мере участием к ее судьбе.
Когда пленницу подвели к нему, генерал в небрежной манере коснулся ее подбородка двумя пальцами, с аккуратной настойчивостью заставляя повернуться и поглядеть себе в лицо.
Кругом властвовала кромешная темень тропического леса, оттененная редкими, приглушенными криками ночных птиц, в которой всегда присутствует что-то завораживающее и одновременно угрожающее. И хотя фонари, встроенные в оружие штурмовиков, в значительной мере рассеивали мрак, но они не истребляли, а скорее напротив, умножали тени с их таинственной недосказанностью, которая накладывала свой отпечаток и на человеческие фигуры. Так что люди, в чьих образах при свете дня нельзя было увидеть ничего примечательного, теперь приобретали загадочные черты пришельцев из иного мира, мира за гранью возможного.
Таковым впервые явилось Хаксу лицо плененной девушки. И быть может, именно благодаря причудливой игре света и теней, которая восхитительно дополняла уже существующее у него впечатление, девушка тотчас показалась мужчине невероятно привлекательной.
Он ясно увидел, насколько она восхитительно юна. Если точнее, то ее возраст генерал определил бы, как тонкий стык между детством и подлинной женственностью, который как раз нравится мужскому полу более всего. Настолько, что даже неряшливый вид и тяжелое, сбившееся дыхание лишь добавляли ей очарования непосредственности. Нежный рисунок лица и выступающих скул подчеркивали дорожки от слез, пересекающие бледные щеки. Бриллианты глаз, которые, отражая свет фонарей, казались золотистыми, источали ненависть и глухую боль. А сочетание крохотного, вздернутого кверху носика и мягких губ, словно созданных природой для поцелуя, окончательно расставили все по своим местам. Теперь рыжий генерал воочию видел то, о чем прежде мог только предательски догадываться, насмешливо ухмыляясь и не соглашаясь при этом сам с собою. Хотя и предполагал, что Сноук тоже заподозрил нечто похожее — оттого они оба поначалу и не вняли в полной мере предупреждению Рена. Что-то подсказывало ему — и теперь, видя пленницу во плоти, Хакс тем более не отвергал такую возможность, — что внезапная одержимость магистра столь чарующим существом не сводилась к одной только открывшейся у девушки одаренности, чувствительности к Силе, или как там оно правильно называется… Говоря простыми словами, Хакс был склонен думать, что Кайло всего-навсего влюбился.
Впрочем, слабость магистра, даже если таковая и имела место, с лихвой оправдывалась двумя фактами, которые, по разумению Хакса, не вызывали сомнений. Во-первых, Рен едва ли отдавал себе отчет в своем чувстве, и даже наверняка действовал бессознательно, руководимый лишь буйным нравом, с которым генерал был, к своему прискорбию, вынужден мириться на протяжении всего их знакомства. И во-вторых, Хакс чувствовал в себе готовность признать, что и сам едва ли остался равнодушным к тому, что созерцали его глаза.
— Не бойся, — шепнул генерал и осторожно провел тыльной стороной ладони по нежной скуле, мягко стирая след печали.
Девочка вздрогнула. Хакс, угадав ее тревогу, покорно убрал руку.
В его движениях отчетливо прослеживался личный интерес, быть может, излишне интимный — однако, интимный ровно настолько, чтобы не переступить известную грань, которую Хакс, невзирая на явный соблазн, переступать все же не собирался.
