По так и не пошел к Финну, хотя медикам объявил, что направляется именно к нему. Молодой пилот опасался напугать «малыша» своим взволнованным видом. Он отлично знал, что идет в определенном смысле наперекор сам себе — своим жизненными принципам и убеждениям — и, что хуже, совершенно не умеет этого скрыть.
Перед охранным постом ему пришлось даже задержаться, юркнув за угол, и сделать несколько глубоких вдохов. Затем Дэмерон мысленно обратился разом ко всем известным ему божественным сущностям, пользующимся почетом у разных народов, одинаково усердно умоляя ему помочь.
— Куда идешь? — спросил у него боевой дроид, один из нескольких выставленных у самых дверей.
К роботу сейчас же присоединился со сходным вопросом подоспевший охранник.
В качестве ответа негаданный посетитель предъявил ключ-карту и позволил альдер-эспирионцу беспрепятственно пройтись по ней сканирующим магнитным датчиком. Тот ничего не заподозрил — выходит, что По не ошибся в своих предположениях относительно кода.
— Приказ генерала Органы, — коротко отрапортовал пилот. — Я должен кое-что выспросить у пленника. Это касается моей завтрашней миссии.
«Только бы эти верзилы не оказались умнее Охара, — думал Дэмерон, скрестив пальцы за спиной. — Только бы не догадались связаться с генералом…» Это был бы крах всего — не только его нынешних планов, но и дальнейших отношений с Леей. Впрочем, По и так не мог представить, сумеет ли отныне глядеть ей в глаза.
Какое-то время охранники — поскольку второй стоял за спиной первого и заочно также участвовал в разговоре — оба хранили молчание, обмениваясь друг с другом вопросительными взглядами. А дроиды, вскинув оружие на плечи, издавали лишь слабые пульсирующие звуки, и качали своими узкими, вытянутыми книзу головами, переводя взгляд со своих непосредственных начальников на посетителя и обратно.
Наконец, По решился форсировать события:
— Да ладно вам, парни, мне ведь еще сборы предстоят. Или открывайте двери, или я пошел отсюда. Но только не томите душу.
— Хорошо, проходи, — вымолвил первый охранник, с которым Дэмерон говорил чуть ранее.
Он подошел к кодовому замку и вручную ввел собственный шифр, потом кивнул По, предлагая подойти и приложить ключ-карту. Тот так и поступил, мысленно благодаря, сам не ведая, кого.
Проход открылся.
Пилот тихонько сглотнул и шагнул внутрь.
***
Он столкнулся взглядом с Кайло, как только вошел.
У По пробежал мороз по коже. Самоуверенный взгляд пленника, его торжествующая полуулыбка не оставили сомнений, что Рен ощутил приближение посетителя заранее (что для чувствительных к Силе, должно быть, не такая уж и диковинка).
Стараясь не замечать страха, казалось, скрутившего ему все внутренности, Дэмерон сделал шаг вперед, затем другой. Потом отошел немного в сторону, чтобы иметь возможность разглядеть представшего его взгляду молодого человека как можно лучше.
Кайло ничего не говорил, встречая откровенно оценивающий взгляд пилота выражением одновременно и гнева, и насмешки.
По смотрел пристально и навязчиво, стараясь разглядеть в этом рослом, смешном, миловидном парнишке, в мягких чертах его лица с глазами Леи, пересеченного молнией глубокого шрама через переносицу и всю правую щеку, ту самую всепоглощающую опасность, те самые стремительность и силу, которую источало существо на Джакку. И не мог.
Он явился сюда в надежде убедиться, что Бен Соло и Кайло Рен — это в самом деле один и тот же человек. Но вот, он здесь — и глядит, наконец, в глаза тому, кто стал причиной его сомнений и его любопытства. Но ответов на свои вопросы до сих пор не видит; напротив, в его сознании продолжает крепнуть убеждение, что тут наверняка имеет место какая-то страшная ошибка. На мальчишеском лице Рена не виднелось ни следа страшных преступлений, которые молва приписывала этому человеку — и По до сих пор склонен был полагать, что приписывала обоснованно, хотя бы потому, что при некоторых из них присутствовал лично. И все же. Ни горечи, ни чувства вины, ни истомленного взгляда привычного ко всему палача, ни мрачной твердости убийцы. Только какая-то пугающая искра в самой глубине темных бархатных глаз и знакомая По семейная кривая усмешка Соло, которая на этих молодых губах приобретала нездоровый вид.
По слегка откинул голову назад.
— Что ж… — произнес он с натянутой улыбкой, — слишком лохматый. И уши великоваты, пожалуй. А в остальном…
Не договорив, он пространно взмахнул рукой, что означало: «А в остальном — годится».
— По Дэмерон, — сказал Рен голосом, отличающимся от того модифицированного, абстрактного голоса, который некогда доносился из-под маски, как отличается мяуканье котенка и рев взрослого нексу.
Исключительная память, давненько подмеченная Скайуокером у падавана Бена Соло, не подводила Кайло до сих пор. Он помнил имена, помнил внешность всех своих жертв — каждого, кто оказывался перед ним в кресле для допросов, даже тех, кого хотел бы забыть.
