Дэмерон медленно поднял голову. Увидев в его глазах отблеск необъяснимой глубокой печали, майор поневоле разжал кулаки и отошел на пару шагов назад. Калуан вдруг осознал, что порывы его гнева проносились все это время где-то над головой По, не касаясь ни слуха, ни разума. Такой неестественный, завороженный взгляд был вовсе не характерен для обычно легкомысленного весельчака Черного лидера, который даже в самой сложной ситуации не прекращал сыпать остротами. Еще немного — и Калуан готов был вообразить, будто Рен немыслимым образом околдовал рассудок пилота. И оказался бы недалек от истины.
— Да что с вами, коммандер? — на сей раз в голосе престарелого солдата звучало больше беспокойства, чем раздражения.
— Ничего, сэр… — По обхватил лоб ладонями и сжал губы в нитку.
Он не знал, может ли, имеет ли право делиться с кем-то своим открытием — тем, что и сам узнал откровенно преступным образом.
Потом он вновь поглядел на майора.
— Где сейчас генерал?
— Там… — ответил Калуан, порывисто мотнув головой в сторону изоляционного отделения. — Не удивлюсь, если она вовсе не пожелает больше тебя видеть. Ты нарочно раздразнил зверя, По. Уж не понимаю, зачем тебе это понадобилось. Но ответственность за инцидент полностью на тебе.
— Пусть генерал, если ей угодно, отправит меня под арест.
— Я бы так и сделал, — буркнул Иматт, — вот только генералу Органе пока не до тебя, а никто, кроме нее, не может отменить предыдущий приказ — если она до утра не распорядится иначе, ты отправишься на задание, как и было задумано. Может, оно и к лучшему, — вздохнул майор. — Теперь чем дальше ты окажешься отсюда — тем целее будешь.
Дэмерон, словно во сне, медленно кивнул.
— А этот… — он сухо сглотнул и добавил: — Бен… что с ним?
Он сам не ожидал, что с его языка вдруг сорвется это имя, до сих пор остававшееся, словно под каким-то негласным запретом для всех, кроме генерала — имя, скрывавшее за собой самое тяжелое и сакральное воспоминание Леи, давнее ее несчастье.
Вопросительный взгляд темных глаз пилота устремился к лицу Калонии, которая наверняка должна была знать о состоянии пленника.
Женщина почему-то с неохотой ответила:
— У него был нервный срыв. Дали успокоительное — сейчас отходит. Генерал распорядилась запереть ее в боксе вместе с сыном. Наверняка не выйдет оттуда до утра.
— Скажи на милость, друг, что вы с ним такого друг другу наговорили? — снова разошелся Иматт.
Ему трудно было даже представить себе, какие слова могли бы возыметь подобный эффект — мыслимое ли дело, один из этих двух молодых остолопов вдруг заходится таким бешенством, что впору хвататься за бластер, а другой смотрит кругом стеклянным взглядом, словно парализованный?
Дэмерон вздохнул.
— Что с ним могло случиться? Я хочу сказать, до того, как он попал к нам.
— Ты же слышал рассказ генерала, — ответил майор все еще недовольным тоном. — Та девчонка, которая подобрала твоего BB-8 на Джакку, она же и умудрилась ранить Рена. А после совести не хватило бросить поверженного врага на верную смерть, поэтому она прихватила его с собой на Ди’Куар.
«Хотя лучше бы, право слово, она этого не делала».
— Я не о том, — вяло отмахнулся По. — Что-то произошло еще раньше. Иначе Рей не смогла бы его одолеть.
Теперь Дэмерону смешно было вспомнить, как это прежде он с такой легкостью поверил небывалому рассказу. Разве у девочки, пусть и чувствительной к Силе, но не подготовленной, не обученной, хватило бы мастерства, чтобы достойно противостоять суровому темному рыцарю? После сегодняшних событий ему казалось самым очевидным предположить, что Рен проиграл по другим, скрытым причинам — вероятно, именно из-за того невидимого, непостижимого увечья, которое мучает его до сих пор.
Калония убрала сканер и направилась к шкафу, чтобы достать анальгетик. Она посчитала, что, с учетом пережитого стресса, тут мало воздействия обычного генератора антисептического поля, и надо бы применить что-то с легким седативным эффектом.
Иматт неожиданно опустился рядом с По.
— Послушай-ка, парень, — сказал он, понизив голос. — Дам тебе один совет, а последовать ему или нет — сам решай. Старайся держаться подальше от этих одаренных. У них у всех голова набекрень, можешь мне поверить. Мы с тобой оба видели достаточно, чтобы согласиться с мыслью, что где-то и вправду может существовать мистическая энергия, которая наполняет собой все живое и иногда делится своими секретами с малым количеством избранных. Со всеми этими догмами я даже не берусь спорить. Но чем больше дано — тем больше и взыщется, все в природе устроено по такому правилу. Чувствительные к Силе платят неимоверную цену за свои способности. Всегда. Всегда, слышишь меня? Одни сходят с ума, другие вынуждены всю жизнь бороться с каким-то неведомым искушением, третьи обречены на одиночество, а четвертые — на смерть. Все они видят мир иначе, чем обычные существа, и живут по другим, им одним известным правилам. Таким, как ты и я, лучше вовсе не соваться к ним, потому что когда могущество перетекает в помешательство, первые, кто страдает — это простые люди, не повинные ни в чем.
