Бен углублялся все дальше. Он видел лачуги, сработанные из камня, смешанного с мокрым песком и воздушной известью, окруженные пристройками из железных обломков, с широкими карнизами, создающими тень, с узкими окнами, завешанными обрывками тканей. Ворота аванпоста с его высокими четырехгранными столбами и широкой полукруглой аркой, отливающей металлом — единственное приличное строение в округе. Улицы были такими узкими, что поневоле приходилось удивляться, как в эти проемы между хрупкими, убогими домами умудряется протискиваться солнечный свет. И все же, вездесущие местное светило не оставляло своим безжалостным вниманием даже самые унылые закутки.
Высшая каста в этих местах — перекупщики утиля. Они скупают годные технические детали, найденные на кладбище кораблей, собирая из них второсортные машины, которые, в свою очередь, продают мелким бандитам, регулярно появляющимся в таких местах — в основном, когда необходимо ненадолго залечь на дно. На длительный срок никто не остается здесь по своей воле; каждый предпочитает улететь при первой возможности. Всем известно, что Джакку — это яма смертников; это дыра, куда легко попасть, но выбраться — гораздо сложнее.
Местные воротилы служили как бы связующим звеном между обычным населением, которое они использовали в качестве дешевой рабочей силы, и мелкими криминальными лидерами, служившими основной их клиентурой. Их лавки всегда имели здесь спрос.
Возле одной из таких лавок под тенью широкого полога из посеревших от старости холщовых тканей Бен заметил группу людей, которые занимались тем, что очищали найденные технические элементы от песка и грязи. Согнув спины в рабской покорности, они были настолько погружены в свое горестное занятие, что даже не заметили, как незнакомый парнишка прошествовал мимо них, направляясь ко входу в лавку. Среди работников не встречалось взрослых и сильных людей — все, кто только мог, трудились в пустыне. Здесь же подрабатывали немощные — калеки, старики и дети.
Стариков было куда меньше. Мало кто на Джакку доживал до преклонных лет, а те, кто все-таки доживали, отнюдь не считали это удачей, ведь смерть — иной раз самый лучший ответ на все невзгоды. Большую же часть злосчастных тружеников составляли именно дети. Крохотные тощие фигурки, полуголые, отданные на растерзание беспощадному солнцу. Бен хорошо помнил малышню в храме; юнлингов с их нескончаемой возней и смехом. Среди этих детей не смеялся никто. Никто не балагурил, обсуждая с приятелями какое-нибудь забавное событие. Это было, вероятно, самое печальное и поражающее зрелище из всех, что ему приходилось видеть. В глазах этих детей не виделось блеска жизни, в них не плескалось озорство. Засуха и зной медленно, по каплям высасывали все соки из этих юных побегов. Это не дети, а крохотные старички, чьими взглядами владеет обреченность. Это те, кто, не успев пожить, были заживо ввергнуты в могилу.
Бен зашел в лавку. Здоровенная, обрюзгшая туша мужчины из расы кролутов встретила его там. Юноше как-то довелось услышать, что кролуты — от природы амфибии — когда выходят на сушу, то кажутся заплывшими жиром, неповоротливыми и отвратительными, хотя на самом деле под кожей у них отложен вовсе не жир, а запасы жидкости, чтобы существо не погибло от засухи. Однако со стороны это зрелище все равно было до крайности неприятным.
Скупщик утиля смерил гостя недружелюбным взглядом и прохрипел:
— Что вам тут надо?
Очевидно, кролут не смог совершенно отказаться от грубости в голосе, к которой привык, общаясь с местными оборванцами. Однако приличная одежда юноши была достаточным поводом, чтобы обращаться к нему на «вы», создавая хотя бы подобие обходительности. Его потуги выглядели настолько карикатурно, что Бен не удержался и сдавленно прыснул, поспешно отвернув лицо, чтобы создать у собеседника ощущение, будто он всего-навсего чихнул.
Затем, взяв себя в руки, молодой человек достал датапад и принялся диктовать хозяину лавки, какие элементы ему нужны для починки бортового компьютера.
Далее они стали торговаться. Это происходило самым банальным образом, не увлекательно и даже не смешно. Кролут, сбитый с толку юным видом неожиданного клиента, пытался сыграть на его наивности и всучить другие, более старые и не такие работоспособные детали как те, что Бен искал, уверяя, что те являются полными их аналогами. Все это могло быть даже забавно, если бы так быстро не наскучило юноше. Кролут настаивал на своем слишком долго, чтобы это вышло за пределы всякой шутки. Был даже момент, когда Бен вспылил на полном серьезе и едва удержался, чтобы не активировать сейбер, висевший на поясе, который на этот раз молодой джедай все же потрудился прикрыть полами своих широких одежд.
Кончилось тем, что юноша небрежно провел рукой перед глазами хозяина. Темень его бархатных глаз, словно бездна черной дыры, пронзила сероватое лицо кролута.
— Довольно, — скомандовал Бен, — ты принесешь то, что мне нужно. Немедленно.
Тот, мигом преобразившись, попросил клиента немного подождать, а сам куда-то ретировался.
