Когда-то упросив брата взять к себе Бена, Лея искала в нем не просто наставника для мальчишки, а союзника в неведомой борьбе. Которым Люк так и не стал. Все эти годы, в течение которых племянник находился под его опекой, Скайуокер тайно использовал парня в своих целях. А после бессовестно отдал Сноуку, чем враг по праву и воспользовался. Люк предвидел, что этот шаг, эта досадная необходимость, может оказаться опасной как для Бена, так и для него самого. И все же, он пошел на риск; он совершил то, что совершил. Потому ныне не имел права отрекаться от своего поступка и утаивать его от сестры.
Но как же тяжело было рассказать обо всем, зная, что Лея после всего услышанного наверняка возненавидит его!
Наконец, Люк поднялся на ноги и не спеша приблизился к ней. Сжал ладонями ее плечи.
— Прости меня, — по одному звучанию его голоса Лея поняла, как тяжело дались ее брату эти слова.
Она подняла на него глаза.
— И ты меня. Я так набросилась на тебя… я не должна была…
Люк оборвал ее:
— Поверь, тебе вовсе не в чем извиняться.
Он попросил рассказать, в чем, как она предполагает, кроется причина слабости Бена.
То, что парень не может пользоваться своими способностями, было настолько очевидно, что даже Дэмерон, совершенно несведущий в вопросах Силы, моментально угадал, в чем дело. Лея подумала с испугом, что скоро этот бесспорный факт станет известен и Диггону, и прочим тюремщикам, допросчикам и, возможно, в ближайшем будущем палачам ее сына. Долго скрывать скорбную истину не выйдет.
— Я думаю, — несмело начала Органа, — что дело в нем самом. Я… я была в его голове, Люк. Как бы это ни было отвратительно… Пока Бен находился в искусственной коме, я пыталась понять, что с ним произошло. И я видела боль его души, его ярость и горечь.
Он убил собственного отца — и тем самым убил себя самого. По крайней мере, ту свою часть, которая воплощала в себе власть и могущество; которая стремилась подчинять себе других. После произошедшего Темная сторона должна была распахнуть двери перед магистром рыцарей Рен и безоговорочно доверить ему драгоценные свои тайны; но вместо этого она, наоборот, отбросила его подальше. То, чему Бен хранил верность все последние годы, в одночасье предало его. И даже Сноук, будь он проклят, оставил его на произвол судьбы.
— Он никогда не признается в этом, но я чувствую — чувствую всем сердцем, Люк! — что в нем еще есть Свет. И этот-то Свет не позволил ему примириться с убийством Хана.
Сейчас Бен подавлен и растерян. И, что бы он ни говорил, его пугает смерть.
— Только ты можешь спасти его, — уверила Лея, имея в виду отнюдь не только вызволить из-за решетки. Но также излечить от безумия, помочь обрести согласие с собой.
Люк покачал головой — с наигранным спокойствием, призванным утаить внутренний трепет.
— Значит, — подытожил он, — годы не помогли Бену. В нем еще живет эта двойственность, которая и прежде сводила его с ума.
Лея замерла, глядя на брата.
Джедай продолжал, не моргнув и глазом:
— Ты ведь знала. Всегда знала, что твой сын — необычный, особенный ребенок.
— Не говори так, — на лице Органы появилось нескрываемое отвращение.
Она с детства была знакома с лукавым языком светской деликатности, распространенным в высших сферах общества. И знала, что «особенный» говорят о больных и ущербных. Но Бен никогда не являлся ни тем, ни другим. Да, он отличался от сверстников, но вовсе не потому, что был хуже, чем они.
— Его особенность заключается в одинаково сильном тяготении как к Светлой стороне, так и к Темной. Я никогда не сталкивался с подобным явлением — до него, — Люк вздохнул. — Тьма и Свет не могут существовать друг без друга, но они не способны и примириться между собой. На их противостоянии замешана Сила, и только благодаря этому противостоянию она сумела породить все живое. Это и называется «великим равновесием», которое само по себе — суть, не более чем миф, в значение которого мало кто вдается. Обычному разуму тяжело, фактически невозможно постичь то, что даже вселенский хаос скрывает в себе определенный порядок, и что вселенная в своей мудрости стремится именно к хаосу.
— Но наш отец…
— Все просто. Когда Дарт Плэгас, наставник Сидиуса, нарушил равновесие ради эгоистичной задумки продлить себе жизнь, в мир явился Избранный, который должен был исправить последствия экспериментов Плэгаса и не позволить им распространиться. Это и сделал наш отец. Он избавил галактику от тех двоих, которые в той или иной степени обладали знаниями Плэгаса — от Шива Палпатина и от себя самого. Более того, он прошел через жернова Темной стороны, сумев сохранить в себе росток Света, тем самым доказав на собственном примере, что Свет сильнее, чем Тьма.
По крайней мере, все знания, обретенные Люком со дня его роковой дуэли с отцом на второй «Звезде Смерти», приводили его к этому самому логичному, на его взгляд, заключению.
Лея опустила голову, чтобы Люк не увидел на ее лице искры жалости и одновременно ненависти — такого противоречивого сочетания, которое, если приглядеться, можно встретить в жизни куда чаще, чем кажется.
