Повергнув противника, он уже не позволил тому подняться (не говоря уж о том, чтобы опомниться, сконцентрироваться и дать полноценный отпор), вновь и вновь сбивая с ног легкими ударами меча или телекинетическми толчками, пока тогрут не застонал и не повалился наземь в полном изнеможении.
Тут над площадкой прозвенел грозный голос учителя, который возвратил заигравшемуся шутнику чувство реальности.
— Падаван Бен Соло!
Бен поднял голову — и тут же натолкнулся на осуждающий и взволнованный взгляд Скайуокера.
Это было хуже любого мыслимого наказания. Юноша стоял ни жив, ни мертв посреди площадки, ловя на себе смущенные детские взгляды, в которых уже не виделось былого обожания, и казалось, сам испугался того, что сотворил, даже больше, чем все остальные.
Словно во сне, Бен развернулся и бросился бежать без оглядки — куда угодно, лишь бы подальше от срама. Не обращая внимания на ропот за спиной и на отчетливо звучащую команду Скайуокера: «Вернись», которой никто другой, кроме него, не посмел бы ослушаться.
… Внеочередное дежурство на кухне — так себе наказание. Тем более что тут, в тишине и одиночестве, Бен, по крайней мере, мог полноценно отдохнуть от осуждающих взглядов и от боязливых перешептываний, то и дело звучащих вокруг — о впавшем в немилость любимце и о его гадкой выходке. Разве что юнлинги, несмотря на робость, все-таки прибегали иной раз, чтобы поглядеть, как падаван Соло дурачится, левитируя столовые приборы на полки, где тем полагается стоять.
В остальном Бен старался вести себя тихо и выполнять свои обязанности добросовестно, чтобы не привлечь еще большего, совершенно ненужного внимания.
В бытовых делах Люк Скайуокер, сам выросший на бедной планете, с детства приученный к труду, не любил полагаться только на дроидов. Он предпочитал, чтобы ученики сами наводили порядок в комнатах и занимались приготовлением пищи — только тогда, считал он, те научатся относиться с уважением к чужому усердию.
Прошло почти два дня прежде, чем магистр «вспомнил» о проштрафившемся ученике. Широкий полутемный силуэт Скайуокера возник в дверном проеме, бросив тень на скорчившегося над раковиной Бена, который в это время был занят тем, что вычищал от кожуры и семечек местные фрукты с труднопроизносимым названием, которые были хороши для салата.
— Ты сам-то ел сегодня? — вопросил Люк, самим своим тоном как бы напоминая, что мальчишке лучше не врать, поскольку ложь тут же будет распознана.
Бен помотал головой и произнес с искренней растерянностью:
— Не помню…
За делами он и вправду не заметил, успел поесть или нет. Если и успел, то разве что вскользь, на бегу.
— А вчера? — Скайуокер перехватил его руку, заставляя племянника прервать свое занятие и поглядеть себе в глаза.
Ответ был тот же.
Тяжело вздохнув, магистр усадил юношу за стол. Порывшись в холодильнике, отыскал остатки вчерашнего ужина и, наскоро разогрев, поставил перед Беном.
— Ешь.
Бен потупил взгляд и к еде не притронулся.
— Я сказал, ешь, — Люк повысил голос.
Парень нехотя взял ложку и принялся за трапезу, больше ковыряя еду в тарелке, чем складывая себе в рот.
Люк наблюдал за ним, хоть и с тревогой, однако не без некоторого удовлетворения — по крайней мере, падаван стыдится своего поступка.
— Что с тобой происходит, Бен? — бесстрастно спросил он. — Ты дерзишь, не слушаешься, ссоришься с товарищами. Не замечаешь, когда кто-нибудь говорит с тобой.
И это из года в год проявляется только сильнее. Люк с горечью подмечал это. Бен уходит от него. Глава нового ордена теряет лучшего из своих учеников.
Кажется, юноша утратил свою главную цель, разочаровавшись в жизни. Его душа, истосковавшаяся в ученичестве, уже не верила, что однажды магистр пожалует ему желанный сан рыцаря — а ни о чем другом Бен Соло мечтать просто не умел.
— Ты больше не доверяешь мне?
Бен отложил ложку и насупился.
— Я верю вам, как себе, учитель! — горячо проговорил он. И добавил: — Это вы не верите мне.
Самое отвратительное, что он произнес эти слова почти без обиды — как будто лишь озвучил то, что и так знали они оба.
Люк с горечью отвернулся на миг. Да, этого парня с его способностями к телепатии обмануть не так уж легко. Наглядный пример того, что дар Силы приносит отнюдь не только радость.
— Вы боитесь меня, — продолжал Бен. — Вы знаете, что я не такой, как все остальные. Я…
«… Я — урод».
Иные рождаются с внешним уродством. У него же другой случай, который, впрочем, ничем не лучше.
Наверное, какой-то дефект таился в нем, в его душе изначально. Бен лишь слегка поморщился, ощущая, как в сердце вскипает знакомая боль. Поэтому матушка… сенатор Органа и решила избавиться от него — неправильного, ненастоящего ребенка, который мог навлечь на нее позор.
С годами этот дефект, этот отвратительный изъян, этот сбой в какой-то подсознательной программе внутреннего настроя стал проявляться только чаще. Теперь даже учитель не ведает, что с ним делать.
Люк, догадавшись о мыслях племянника, резко оборвал его.
