— Бен, я хочу, чтобы ты знал: я здесь, чтобы извиниться перед тобой, — она намеренно соблюдала сдержанный тон, чтобы не выдать окружающим своих истинных чувств; Кайло же они были доступны на ментальном уровне. — Я понимаю, что ты скажешь. Что у меня нет права просить прощения, и все же, для меня важно, чтобы ты меня выслушал.
Транспортник мягко тронулся с места — генерал почувствовала едва ощутимую вибрацию ионных двигателей, сообщающих кораблю необходимую энергию, чтобы, преодолев притяжение планеты, вырваться в открытый космос.
Чтобы достичь одного из ближайших спутников звездолету не требовалось совершать гиперпространственный прыжок. Капитан судна обещал, что время в пути будет недолгим — менее часа.
Когда юноша, наконец, вновь поднял на нее взор, уголки тонких, покрытых паутинкой морщин губ Леи слегка дернулись вверх, словно мать хотела и опасалась улыбнуться.
«Постарайся сохранить спокойствие, малыш. Не выдавай нас. Я знаю, как вытащить тебя отсюда».
Бен напряженно дрогнул.
«Мне не нужна ваша помощь».
«Выслушай, — спокойно продолжила Лея, как будто и не заметила его дерзости. — Скажи Диггону, что ты готов предоставить необходимые сведения, но только Сопротивлению».
Ранее генерал Органа уже говорила Викрамму, что у нее одной есть шанс уговорить сына сотрудничать с властями. Стоит Бену подтвердить это — и возможно, его превосходительство все-таки уступит.
— Мне правда жаль того, что я сделала, — продолжал вещать ее голос. — Но сейчас я бы хотела помочь тебе, чем смогу.
— Вы ничем мне не поможете, — на первый взгляд, суровый отказ означал в действительности, что Бен понемногу включался в игру, затеянную его матерью. — К тому же, с меня и так хватило вашей заботы.
«Я никогда не стану предателем», — сказал он мысленно.
— Прошу тебя, дай мне шанс, — продолжала Лея.
«Я и не прошу у тебя предавать Первый Орден. Только подыграй мне».
Она по-прежнему тщательно избегала любого проявления негативных чувств. Однако внутри, на совершенно не поддающихся контролю глубинах ее души все же заговорило раздражение: «Глупый мальчишка! Разве ты не видишь, что я искренне пытаюсь тебе помочь? Разве не понимаешь, что эти люди готовятся пытать тебя? Разве не знаешь, что они расстреляют тебя, как только получат формальное одобрение суда? Неужели ты не можешь засунуть подальше свою идиотскую гордость хотя бы на время?» Как только у него хватает совести продолжать сыпать лозунгами, словно не слыша ее вовсе?
— Какого еще шанса вы у меня просите? — Кайло гневно поджал губы.
«Помнится, в прошлый раз вы придерживались иного курса, не так ли, генерал?»
Он поверил ей. Более того, он доверился ей, бессознательно обнажив свои истинные чувства в мгновения опасности. И как поступила она? Растоптала его еще робкую, болезненную веру в честность матери и в ее любовь.
И вот, генерал снова перед ним. Со своими извечными заверениями в раскаянии и с надеждой на примирение во взгляде — такой искренней, что право странно, как это он до сих пор не лежит, растроганный, у ее ног. Она смеет говорить с ним, несмотря на то, что прежде он неоднократно давал понять, что не желает больше видеть мать никогда в жизни — но разве его истинные желания когда-либо волновали себялюбивую принцессу? Она имеет наглость смотреть ему в глаза, не стесняясь своей вины.
Нет, то, как ужасно он обжегся, многому его научило. Больше Кайло не намерен поддаваться на уговоры этой женщины, хотя бы от этого и зависела его жизнь.
— Если бы ты знал, как я сожалею… — выдавила Лея, на сей раз ничего не прибавив мысленно к своим словам.
— Ваше сожаление не мешает вам сидеть сейчас среди конвоя, сопровождая меня в тюрьму, — едко отозвался юноша.
— Я здесь только для твоей защиты.
— Так говорят все допросчики, — он сказал это спокойно. Зная, что первоочередная задача опытного палача — добиться расположения пленника, это означало верный путь к победе. — Скажите, ваша роль оканчивается после прибытия на Центакс? Или вы намерены участвовать и в том, что вскоре последует? Быть может, если я буду находиться под действием химических препаратов, у вас получится завершить то, что вам так и не удалось завершить на Эспирионе…
Кайло перевел дух и продолжил — на сей раз телепатически, с явственным оттенком усталости:
«Что изменилось с нашей последней встречи, генерал? Будете утверждать, что вы многое переосмыслили? Что готовы измениться, если я вновь поверю вам?»
Вместо ответа Лея пересела ближе.
Руки Кайло, скованные наручниками, прикрытые широкими рукавами куртки до самых верхних пальцевых фаланг, лежали ровно на его коленях — чтобы конвоиры могли постоянно видеть их.
Мать попыталась коснуться его руки, накрыв видимые пальцы своей ладонью — это был известный ее жест, неосознанная защита на тот случай, если слов уже не останется. Но в тот момент, когда она дотронулась до него, в ней всколыхнулось ощущение ужаса, знакомого Лее со дня их прибытия на Корусант. Она отчетливо вспомнила леденящее душу зрелище на платформе, и лицо ее побледнело.
