Искать помощи у Сопротивления? Зачем? Даже если его мать не лжет канцлер наверняка не поверит ей. Кайло Рен — его единственный козырь, нельзя позволить этому козырю одурачить себя и скрыться. Но даже если отыщется возможность бежать, тогда ему придется предстать перед Верховным лидером, который предал его, и которого (чего греха таить?) он, Кайло, предал тоже. В тот самый час, когда спас генерала Органу, он подчинялся запретным сыновним чувствам, а вовсе не туманным желаниям своего учителя — Сноук, конечно, сразу поймет это. Не говоря уж о преступной влюбленности, за один намек на которую рыцарю Рен можно поплатиться головой.
Кайло был готов к смерти; во всяком случае, ему хотелось так думать. По большому счету, он жалел только о том, что так и не сумел разыскать Люка Скайуокера. Этой встречи он желал, как голодный человек желает пищи, а жаждущий — влаги. Но теперь надежды на нее почти не осталось.
Все зашло слишком далеко. И он, и его мать должны отыграть отведенные им роли до конца. Ее задача — не поддаться на провокацию; его задача — быть верным Сноуку, полноценно исполнить то, чего желает Верховный лидер. Сидеть смирно, не дергаться, собраться с силами и держать язык за зубами, пока это возможно. Так поступил бы любой человек, преданный Первому Ордену — начиная с обыкновенных штурмовиков и заканчивая высшим командованием.
Тогда почему он сейчас так живо убеждает генерала Органу не идти на поводу у врагов и не пытаться освободить пленника, ведь этого поступка власти Республики ей не простят? Неужели в нем вопреки всем его внутренним зарокам вновь пробудился наивный дурачок Бен Соло, который слепо позволял своей родне вертеть собой, как угодно?
«Если вы в самом деле хотите победить в этой войне, не думайте обо мне — заботьтесь, как и прежде, о всеобщем благе. У вас это хорошо выходит».
— Бен… — едва слышно прошептала Лея с мольбой и со слезами в голосе.
Без сомнения, сейчас в нем проявилась светлая природа. Но неужели Свет требует именно этого — оставить все, как есть, позволить Бену погибнуть?
«Попробуйте немного пораскинуть мозгами — и поймете, что я прав», — грубо отозвался Кайло.
Лея хотела возразить, однако в это время голос первого пилота громко сообщил, что корабль вышел на орбиту луны, и пассажирам надлежит приготовиться к посадке. Диггон воспользовался удобным случаем, чтобы прервать разговор генерала Органы с заключенным. Он подозревал, что Лея и ее сын способны общаться через Силу — так, что другие не могут их услышать, и это обстоятельство отнюдь не приводило его в восторг, хотя майор и знал, что бессилен им помешать.
… Исправительная тюрьма на Центакс-I была одной из самых старых среди тюрем Новой Республики. Воздвигнутая здесь почти две сотни лет назад, и лишь один раз — во времена Войн Клонов — переоборудованная на время в военный гарнизон; но немного позднее, уже в эпоху Галактической Империи, вновь сделавшаяся местом наказания, в основном, военных и политических преступников — опасных элементов, которых нежелательно было увозить далеко от столицы, из-под пристального внимания властей.
С первого взгляда тюрьма напоминала бункер: бесконечные коридоры, многочисленные уровни, уходящие далеко под землю, стальные решетки — холодная строгость во всем, вплоть до мельчайших деталей. На поверхности спутника располагались только несколько строений. В частности, основной пропускной пункт и две посадочные платформы — для легких судов и для грузовых.
Транспортник приземлился на одной из них, всего в ста метрах от блокпоста.
У подножья трапа сопровождающую пленника процессию встретил вооруженный отряд местных охранников. Увидев Клауса Диггона, стоявшие впереди офицеры, как полагается, отдали честь.
Теперь уже целая небольшая толпа направилась к тюремным воротам.
Лея шла позади. Миссия, возложенная на нее Диггоном, была исполнена, оттого майор потерял к генералу интерес. Надломленная горем пожилая женщина потихоньку семенила следом за остальными — и ей казалось, словно это не Бена, а ее саму ведут туда, откуда ей уже не дано возвратиться. Теперь она готова была на что угодно, лишь бы изменить то, что случилось. Но что толку от ее горячей готовности и от ее заботы, если сам Бен бесповоротно их отверг?
Как ей теперь быть? Как спасти того, кто не желает спасения?
Ее шаг все больше замедлялся, силы как будто оставляли генерала вместе с надеждой. В какой-то момент она и вовсе остановилась. Низко опустив голову и захлопнув накрепко веки, Лея беззвучно зарыдала.
Ветер холодил залитое слезами ее лицо, развивал волосы у лба. Кто-то из охраны подбежал к ней, предлагая помощь — Органа никак не отреагировала на это, словно не услышала. Погруженная в свое несчастье, она не замечала ничего вокруг. Перед глазами у нее стояло лицо сына.
«Я люблю тебя…» — Этот безмолвный крик вырвался из самого ее сердца так неожиданно, что Лея сама изумилась.
