Люк, однако, хитрит. Делая вид, что отвернулся от всего мирского, соединив сознание с потоком Силы, на самом деле он присутствует здесь и сейчас, и его раздумья далеки от спокойствия. Перед его мысленным взором вновь и вновь проносится страшная картина. Его ученики — бездыханные, опустошенные смертью. Искалеченные тела. Такова расплата за единственный грубый просчет, который он допустил на посту гранд-мастера джедаев и главы Новой академии.
Двадцать лет назад он уговорил сестру отдать ему ее единственного сына, решив в своей постыдной гордыне, что только его суровая опека способна оградить ребенка от опасности, которую влечет Темная сторона. Душа Леи противилась этому решению, это было очевидно. Однако он, гранд-мастер, не пожелал внять ее чувству. Его нечуткость, категоричность в решении этого вопроса были несоразмерны с самой философией ордена джедаев, положившей приверженцам Силы полагаться целиком на внутренние ощущения, на интуицию. Отчего он возомнил себя выше, чем самое величественное, священное проявление вселенской энергии — любовь женщины к своему ребенку? И вот его наказание, круче которого не придумать: он потерял Бена; потерял и других — всех тех, кто составляли его отраду, его веру в возвращение к золотым временам. Они лежат, принесенные в жертву его высокомерию, распростертые на ступенях и на паперти явинского храма, разрубленные новым малакорским клинком, рукой своего брата в учении, и сияние Радужного шторма — великолепного явления природы Явина IV, которое вдохновило Лею дать столь впечатляющее название своему личному кореллианскому корвету — освещает это зрелище со всей беспощадной явственностью.
Всякий раз, когда Люк думал о них, о вверенных ему судьбой и жестоко убитых детях, его бросало в дрожь, и глаза слезились. Он был неправ от начала и до конца. Так чего же теперь Лея от него ждет?
Она прислала к нему девочку, ставшую новым Пробуждением Силы. Эта девочка, стоя прямо перед ним, сказала: «Я — никто», не подозревая, что на самом деле она — это все разом: прошлое, будущее, настоящее. Сама Сила, воплощенная в живом существе. Сестра понимает это, она не могла не почувствовать. Она рассчитывает, что девочка станет для ее брата соломинкой, за которую можно ухватиться, чтобы окончательно не увязнуть в бесславии, в глупой жалости к себе. Она не понимает того, что для самого Люка становится все более очевидным с каждой минутой. Что пробуждение Силы стало ответом на его собственную непоправимую ошибку.
Теперь ему предстояло решить, причем в самые сжатые сроки — или вверить собственные знания, полученные в течение жизни, равно как и будущее ордена, личному голокрону, который и после его смерти будет лежать здесь, в полуразрушенных стенах Первого храма джедаев, а дальше пусть время само разберется; или же доверится зову и в последний раз попытаться счастье с той, которую так милостиво послала ему Сила. Уехать, воскреснуть из небытия, или остаться.
Он приоткрыл глаза и, задумчиво вглядевшись в крохотную фигурку, сидящую напротив со скрещенными ногами, произнес:
— Расскажи мне про голос.
Неподвижное дотоле тело Рей почему-то вздрогнуло.
Голос, звучавший во снах как эхо прошлого, как светлая, хоть и обрывочная память. Тот голос, что она услыхала на Такодане. Существовал ли он на самом деле? Девушка отчаянно надеялась, что это — проявление остаточной памяти, фантомы давних событий, приведших ее на Джакку, в плен пустыни и одиночества, и что они способны пролить свет на ее загадочное прошлое.
Люк заметно нахмурился. Однажды ему уже случалось тренировать падавана, который говорил с неизвестным голосом, звучавшим у него в голове — и разумеется, ничего хорошего из этого не вышло.
Рей колебалась, судорожно стараясь понять, как магистр сумел увидеть сокровенные ее мысли. Кайло Рен вынужден был насильно проникнуть в ее сознание, чтобы докопаться до них.
Видя на ее лице острую, на грани враждебности, растерянность, Скайуокер лишь усмехнулся.
— Ты еще не умеешь контролировать Силу внутри себя, «никто», — поясняет он. — Во время медитации ты открыта, твой разум подобен светочу, щедро рассыпающемуся кругом. Твои мысли буквально кричат, их способен услышать каждый, кто умеет слушать.
После короткой паузы Рей, тревожно сглотнув, несмело приступила к рассказу:
— Этот голос — просто сон. Должно быть, забытое детское воспоминание.
Но когда она слышит его, становится не так одиноко.
— Родители оставили меня одну, когда мне было пять лет, — глухо добавила она. Как будто это обстоятельство могло прояснить все разом. Теперь от прошлого у нее не осталось ничего, кроме этого голоса.
— Голос чего-то хочет от тебя?
На мгновение Рей смежила веки.
«Оставайся здесь, солнышко. Я вернусь за тобой…»
— Чтобы я была в безопасности, — ответила она.
Некоторое время джедай молчал, углубившись в раздумья. Затем он вдруг попросил вновь:
— Расскажи мне про океан.
