Скайуокер окружил своего лучшего ученика особой, бескомпромиссной, ревностной заботой. Он не допускал их свиданий с матерью — на самом деле, лишь потому, что опасался пробудить в душе мальчишки тоску по дому, из-за которой все могло пойти прахом. Он поместил сознание ученика в незримый хрустальный купол. Вскоре тот почувствовал себя в неволе и начал прорываться на свободу. Когда ему это удалось, на свет явилось чудовище, быть может, похуже Вейдера.
И, что еще более печально, Скайуокер сам, по своей инициативе сорвал этот купол, на деле не сумев нисколько подготовить мальчика к столкновению с реальной жизнью.
Мог ли он не опасаться повторения своей ошибки? Потенциал у этой девочки куда выше, нежели у Бена — чтобы понять это, бывшему гранд-мастеру джедаев даже не требуется делать анализ ее крови на содержание мидихлориан. Значит, ее путь будет более тернист, а соблазн Темной стороны — более высок.
Неожиданно его фигура на фоне закатного пурпура неба пугающе вздрогнула, так что Рей расширенными глазами воззрилась на мужчину, дожидаясь, что он скажет. Люк пристально поглядел на нее.
— Прислушайся к колебаниям Силы, — сухо распорядился он. И добавил: — Просто сделай так, как я учил тебя сегодня утром.
Она подчинилась. Прикрыла глаза, стараясь почувствовать легкое щекочущее душу течение, вновь пропустив его в себя и через себя, увидеть то, что не доступно обычному взору. Ощущение опасности, тревожные звуки где-то за облаками, в мезосфере — рев двигателей нескольких звездных кораблей, готовящихся в этот самый час приземлиться здесь, в низине — их отголоски, доносившиеся до ее слуха, стали очевидны тотчас.
— Чувствуешь? — спросил Скайуокер.
Рей кивнула, бледнея.
Они, не сговариваясь, бросились к пещере. Чтобы забрать самые важные вещи; чтобы погасить огонь и, насколько позволяет время, замести следы их пребывания, потому что это должно сбить преследователей с толку. Не такая уж простая задача — вмиг превратить обжитую в пещеру в необитаемый кусок скалы.
Между делом Люк осведомился, есть ли у девочки оружие. Рей, не мудрствуя, отвернула нижний край своего жилета, показывая кабуру бластера.
— Хорошо, — кивнул он. — Где корабль?
— Там, — она указала взглядом себе под ноги, имея в виду «снизу, у подножья горы».
«Скверно», — решил Скайуокер.
— Бежать туда поздно. Попробуем скрыться в лесу.
— А как же Чуи? — вырвалось у Рей.
Люк, ничего не говоря, пронзительно посмотрел на нее, так что у девушки сперло дыхание. Она прижала ладонь ко рту, борясь с засевшем в горле отчаянным криком.
В считанные минуты все, что могло быть готовым, было готово: костер засыпан, а его остатки вместе с незначительными вещами, которые беглецы не собирались брать с собой — укрыты за широким камнем. Скайуокер убрал в заплечную сумку отцовский меч, утраченный и так неожиданно приобретенный вновь.
Едва их фигуры, утопавшие по колено в широколиственной зелени, скрылись среди первозданного мрака джунглей, на поляне стали слышны резкие шаги поднимающихся по лестнице людей в тяжелой броне, их краткая солдатская речь. А несколько минут спустя былое укрытие последнего джедая узнало стремительную поступь и мягкую кожу сапог генерала Армитиджа Хакса.
Двое раненых, нуждающихся в заботе и опеке юношей присутствовали на борту «Радужного шторма» в тот час, когда корвет коснулся посадочной платформы на планете Эспирион. Двое, едва не убивших друг друга в темном, исступленном единоборстве посреди беснующейся погибели на базе «Старкиллер». Двое, в спешке спасенные одними и теми же руками, одинаково бойко и ловко вытащенные из жерла на свет. Смертельные враги — и вот, оказались в одинаковом положении, надломленные, беззащитные перед чужой волей, и благо, что это была лишь воля дружественных медиков, которые все это время спасали обоих с равным рвением, не разбираясь, кто был прав, а кто — нет.
Один из них был другом для окружающих; другой был им врагом. Пробуждение одного влекло радость и спокойствие для всех, и в особенности для друга, который, изнывая от скуки и от тумана в похмельной голове, последние сутки только и делал, что пропадал в медицинском центре. Пробуждение другого влекло тревогу и неизвестность. Но светлые люди, вызывающие светлые чувства, испокон веку имеют преимущество перед людьми темными. Их очередь — первая. Так происходило и происходит, согласно неписанному, однако известному всем правилу человеческой природы, которая, оберегая самое себя, дает преимущество тому, что не испытывает нас на прочность, а напротив, делает сильнее, чтобы в последующем тверже противостоять ударам. И нынешний случай не должен был стать исключением.
