В конюшне мы увидели Кристоса и Теодора. Тщательно осмотрев лошадей, они согласились, что лучше их не менять. Вскоре к нам присоединилась и Альба: притащив от зеленщика целый мешок слив, она раздала их каждому, словно мать, оделяющая детей цукатами на рынке в Галатии.
– А теперь, – произнесла Альба, – я хотела бы узнать, куда мы направляемся.
– К нашим хорошим друзьям, – ответил Теодор. – К бывшей принцессе Аннетт и леди Виоле Сноумонт.
– Аристократки! С чего вдруг двум надушенным цветочкам предоставлять нам приют? – взорвался Кристос.
– С того, что они наши друзья! – рявкнула на него я. – Когда это титулы мешали людям приходить на помощь своим друзьям? Конечно, они приютят нас.
– Вы уверены, что им можно доверять? – вкрадчиво спросила Альба.
Сайан промолчал, но на его суровом лице читался тот же вопрос.
– Само собой, уверены! – вспылил Теодор. – Иначе Софи никогда бы не предложила поехать к ним.
– Мне это не нравится, – заупрямился Кристос. – Вы уверены, что они не выдадут меня, как только я переступлю порог их дома?
– Уверен! – вскричал Теодор.
– Легко вам говорить, – взвился мой брат и чуть слышно процедил: – Хлыщ напыщенный…
– Да если бы не я, вы бы болтались на виселице! – завопил Теодор. – Виола и Аннетт ни за что вас не выдадут! Они нам помогут! Что вам еще от меня надо – заверенное нотариусом гарантийное письмо?
– Не помешало бы, – передразнил его Кристос. – Где тут ближайший нотариус?
– Прекратите! – заорала я. – Вы можете не любить друг друга – дело ваше, но доверять друг другу вы просто обязаны! Это касается всех: и монахинь, и отставных солдат. Вот-вот разразится гражданская война, в которой, боюсь, наш народ потерпит поражение, если мы не возглавим его и не создадим действующую армию. И как ни прискорбно мне об этом напоминать, возглавить его придется моему полоумному братцу и твердолобому суженому!
Альба усмехнулась, а Сайан одобрительно кивнул.
– Твердолобый, значит? – расстроился Теодор.
– Когда опускаешься до пререканий с моим полоумным братцем.
– Так и знал, что ты считаешь меня кретином, – пожал плечами Кристос, что я восприняла как извинения.
– Мы и так зря потратили время, споря по пустякам, – напомнил нам Сайан, – а путь предстоит неблизкий, надо торопиться.
Чувствуя себя окостеневшей, словно жестко накрахмаленный воротничок, я тем не менее мысленно благодарила Сайана за то, что он сразу погнал лошадей с места в карьер. Я стремилась как можно быстрее добраться до Виолы и Аннетт, покинуть Сераф и очутиться в Галатии, пусть даже она и превратилась в бурлящий котел междоусобиц. Теодор скакал рядом с Сайаном и забрасывал его вопросами о военной стратегии, штыковой атаке и о том, как разбивать лагерь, – вопросами, в которых я совсем не разбиралась. Кристос держался бок о бок рядом со мной.
– Что, пока не привыкла путешествовать верхом? – с улыбкой спросил он меня.
Я снова поразилась тому, насколько же он возмужал: борода смягчила его резко очерченный подбородок, скрыла улыбку – по крайней мере теперь ему стало намного сложнее, чем прежде, широко и доверчиво улыбаться.
– Заметно, да? – Мучительно качнувшись в седле, я чуть не взвыла от боли.
– Если ты не умеешь сидеть в седле, значит, тебе до них, богачей, пока далеко, – пошутил он, и я не уловила, чего же в его шутке больше – облегчения или печали.
– Еще как далеко, – откликнулась я. – Всего несколько недель назад работала в своем магазине. – Вдаваться в подробности, что вероятнее всего он уже не мой, я не стала. – Я все еще живу в нашем старом доме. То есть жила.
– И проводила там ночи? – резко выпалил Кристос.
– Где я провожу ночи – не твоего ума дело. Я никогда не спрашивала, где ты был и с кем.
– А я никогда и не проводил ночей с аристократами… Прости, но мне этого не понять. Что такого в этом расфранченном щеголе, чего не было в наших соседях, наших друзьях? Когда ты отказывала претендентам на твою руку, не желая гулять с парнями, которых мы знали с детства, я полагал, ты собираешься остаться старой девой. Иной раз в мою голову закрадывалась мысль, что ты просто на дух не переносишь мужчин.
– Если бы я вышла замуж, не смогла бы работать в ателье, – повторила я то, что повторяла уже сотню раз: похоже, меня никто никогда не слушал.
– Ну а теперь? Ты выйдешь замуж за будущего короля Галатии и продолжишь свою работу?
– Естественно, нет! – взорвалась я. – Но я продолжу творить, продолжу шить. Более того – я стану защитником народа, его голосом…
– А распускаемые о тебе сплетни твердят совсем об ином.
– Знаю. Не уверена, что у меня хорошо это получается, но я чувствую, это… мое предназначение. Я чувствую, сколь это важно. Ты-то уж мог бы меня понять, ты же все это здесь изучаешь. Кому, как не тебе, известно, что такое призвание.
– Уже не изучаю – мы уезжаем. – Кристос скользнул взглядом по дороге, по виднеющимся вдалеке холмам, к которым мы держали путь. – Назрел переломный момент, Софи. – Как же томительно сладко прозвучало в его устах мое имя! Каким невозвратным прошлым повеяло от его слов!.. – Галатия сражается не только за реформы. Она сражается за свое будущее.
