Я тянула Теодора в глубь сада, подальше от центра: в глазах у меня закипали слезы. Я пыталась воспрянуть духом, но злоба душила меня, и горькие капли, обжигая, потекли по моим щекам. Наши союзники манипулировали нами, Галатию затягивало – если уже не затянуло – в омут гражданской войны, а я ничего не могла поделать, чтобы все это прекратить. Будущее – то самое будущее, на алтарь которого я сложила свой магазин, – рушилось на глазах. Я припомнила чувство безмятежного счастья, охватившее меня, когда я подсматривала за музицировавшими девочками. Оно дремало во мне, чары лишь пробудили его к жизни, и радостные воспоминания захлестнули меня: вот Теодор делает мне предложение, вот я ликую, приветствуя победу реформ, а вот… А вот волшебный цветок счастья, распустившийся на радость миру, осыпается под ветрами безжалостной реальности и превращается в голый уродливый стебель.
Я давилась рыданиями, пока не услышала голоса по ту сторону живой изгороди, и тут же затихла. Теодор, понимая, что я не желаю никого видеть, положил руку мне на плечо. Я очнулась, огляделась: мы стояли возле Царицына бука, рядом с потайным лазом между опорами увитой розами решетки. Друг за другом мы проскользнули в благоухающую нишу, и я присела на скамеечку, чтобы прийти в себя. Голоса приближались.
– Дай же мне на тебя налюбоваться! Поверить не могу – это и вправду ты! – послышался тихий, смутно знакомый женский голос, переполненный восторгом. – Так бы и сжала тебя в объятиях, да и не отпускала!
Я зарделась и распахнула глаза – вот так переплет. Если я и хотела что-нибудь здесь подслушать, то предпочла бы разговоры о политических авантюрах, а не любовных интрижках.
– Нельзя, чтобы нас тут увидели, – сказала вторая женщина. И ее голос показался мне знакомым. Невероятно знакомым.
– Знаю, знаю… Вилла готова, но кого же ты подкупила, чтобы добраться сюда?
У меня глаза на лоб полезли – да это же Аннетт и Виола! Я вцепилась в руку Теодора, взглянула ему в глаза и поняла – он их узнал.
Мы выбрались из ниши. Я раздумывала, стоит ли заговорить с ними или, наоборот, утащить Теодора подальше, как вдруг позади меня дробно застучали камешки, и девушки, подскочив, как ужаленные, резко обернулись.
В мою юбку, волочившуюся по дороге, впились колючки росшего по бокам тропинки чертополоха. Я вяло взмахнула рукой, приветствуя подруг.
– Софи! – бросилась ко мне Виола. На ней был старомодный, безыскусно скроенный дорожный костюм, не спасающий от жары, зато не привлекающий к своей владелице внимания. Вырвав подол платья из цепких лап сорняка, я поспешила ей навстречу. – И Теодор! Признаюсь, я надеялась с вами повидаться, но все-таки не здесь и не сейчас.
– Что ты тут делаешь? – зашипела я.
То, что Виола приехала в Сераф тайно, – это уж как пить дать, иначе нас с Теодором уведомили бы о ее прибытии, а эти двое не хоронились бы в саду, как парочка полоумных воришек. С Аннетт мы разговаривали пару часов назад, и она ни слова не сказала про Виолу, а оброненная ею фраза, как я теперь поняла, была ее прощальным напутствием.
Вместо ответа Виола скорчила снисходительную гримаску, а вперед, расправив плечи, выступила Аннетт.
– Мы готовим побег, – сказала она. – Что бы мы ни делали в Галатии, нас травят, словно гончие – лисиц.
– Мы собирались всем рассказать, и вам с Теодором тоже, – прибавила Виола. – Как только все утрясется. Но за последнюю пару недель ситуация разительно поменялась.
Она расстегнула верхние пуговицы жакета и ослабила завязанный на шее платок.
– Не бранись, Тео. Время не ждет, да ничего уже и не изменишь.
– Тогда объяснись, – нахмурился Теодор. – Если ваши козни выйдут наружу, я должен быть к этому готов.
Галатинская делегация и так находилась в центре скандала, ей только побега влюбленных девиц не хватало. Вот же не было печали!
– Ладно. Когда Аннетт пригласили войти в состав делегации, мы сразу поняли, как извлечь из этого пользу. Вообще-то это не совсем побег. – Виола жалобно поглядела на Теодора. – Мы мечтали об уединенном месте. Подальше от Галатии.
– Подальше от Галатии, – безмятежно повторил Теодор.
– Так ведь многие поступают! Уезжают в Объединенные Штаты или сюда.
– Обычно по дипломатической или торговой надобности. И обычно с благословения короля.
– Обычно. – Виола смело выдержала стальной взгляд Теодора. – Но не всегда. Иногда из-за всяких грязных афер, а иногда чтобы просто пожить в мире и спокойствии, вдали от кривотолков и политических махинаций. С тех пор как украли мои эскизы, мерзкие картинки, жуткие карикатуры и чудовищные сплетни следуют одна за другой. Нам захотелось сбежать от всего этого, от бесконечных пересудов, от варварских брачных планов, и Аннетт за время своего пребывания в Серафе нашла нам виллу.
– Теперь понятно, почему у тебя так часто болела голова, – надула я губы.
– Прости, Софи, мне ужасно стыдно, что я оставляла тебя на растерзание этих старых клуш с их несносными сплетнями.
– Мы решили провести на этой вилле лучшие дни своей жизни, – добавила Виола. – Невзирая ни на что – ни на время, ни на место.
