Я попала в «яблочко». Девушка вспыхнула, потом как-то сразу сникла, но уже мгновение спустя напустила на себя гордо-скучающий вид. Когда вышел Ник, я демонстративно взяла его за руку. Даже хотела поцеловать, но не стала этого делать напоказ. У нас еще будет время друг для друга.
Тем же вечером мы побывали у моих родителей, чтобы попрощаться и забрать кое-какие вещи. Надолго не задержались: папу срочно вызвали на завод, где он работал, будто ничего не могли решить без его участия. Он обнял меня и пожал руку Нику.
— Береги мою девочку, — произнес негромко, но я услышала и улыбнулась.
Мы остались втроем, но вечер не располагал к общению. Мама так холодно отнеслась к Нику, что даже мне было некомфортно находиться в ее обществе. Рядом со мной она видела только Андрея, не желая принять мой выбор. Я же устала быть послушной. Даже если что-то сделаю не так, это будут мои ошибки.
Прощаясь, она удержала меня за руку и прошептала:
— Я не так тебя воспитывала. Не успела уйти от одного мужчины, как уже привела другого. Не знаю, что ты в нем нашла, только он явно тебе не пара. Когда устанешь жить в придуманном мире, возвращайся, я всегда тебя приму.
— Я нашла любовь, мама, такую, которой даже смерть не страшна.
Поцеловала ее в щеку и вышла. С тяжелым сердцем покинула дом, не зная, как скоро смогу вернуться сюда. Я сделала свой выбор, родителям придется смириться с ним, потому что я не намерена отступать.
***
Утром меня ждал сюрприз. Приехал Сергей, чтобы проводить нас. Как оказалось, он тоже искал меня, только не преуспел в этом. На днях пришел устраиваться на завод, где работал мой отец, и узнал о моем скором отъезде. Взял у папы номер телефона Ника, созвонился с ним и договорился о встрече, не предупредив меня. Любимый то ли не ревновал меня, то ли настолько доверял, но не препятствовал нашему с Сергеем общению. Я была по-настоящему рада видеть моего единственного друга, с которым меня вновь свела судьба. За разговорами два часа в зале ожидания пролетели незаметно.
— Береги ее, парень, — сказал одноклассник, повторив слова папы. Будто сговорились.
— Будь спокоен и спасибо, что поддерживал Веро, когда меня не было рядом, — ответил Ник, пожав ему руку.
Я обняла на прощанье Сережку и пожелала:
— Будь счастлив!
— И ты, молдаванка! Не пропадай так больше!
Он не знал подробностей, а я не стала говорить ему о причинах моего отсутствия. Улыбнулась: некоторые люди не меняются и это к лучшему. Наши с Сергеем пути разошлись, но он навсегда останется в моем сердце. Когда теперь увидимся снова? С другой стороны, не простившись с прошлым, нельзя надеяться на будущее. Неизвестность пугала, но хотелось верить, что все испытания остались позади. Меня ждала новая страна и новая жизнь.
Я раньше не интересовалась географией, теперь наверстывала упущенное. На карте все казалось близким, но путь до места назначения занял почти сутки. Совершив несколько пересадок — в Москве, Милане, Афинах, — мы добрались до Янины. Ник предлагал задержаться в любом из городов, чтобы узнать их лучше, посмотреть достопримечательности, но я отказалась. Чем ближе была к острову, который Ник называл то по-итальянски Корфу, по по-гречески Керкира, тем становилась беспокойнее. Любимый, чувствуя мое нетерпение, не настаивал. Он и сам хотел оказаться дома как можно скорее, мотивируя это тем, что в России холодно. Хотела сказать: ты еще у нас зимой не был, но не стала. Вдруг окажется, что он участвовал в войне тысяча восемьсот двенадцатого года на стороне Наполеона? Сколько ни думала об этом, до сих пор не могла свыкнуться с мыслью о переселении душ, хотя доказательств было достаточно.
В Янине пришлось задержаться. Здесь жил Костас Хадзитис, на встречу с которым мы отправились уже на следующий день. В пути я только и делала, что смотрела в окно, наслаждаясь необычными видами южного города, соединившего в себе элементы греческой и турецкой архитектуры разных эпох. Наступила последняя неделя сентября, но осень совсем не чувствовалась. Было по-летнему тепло и солнечно. Мне хотелось верить, что это хороший знак, хотя это были просто особенности климата Греции. Здесь осенью значительно теплее, чем у меня на Родине.
Новые впечатления позволили на время отвлечься от грустных мыслей, но, стоило мне войти в кабинет психолога, как волнение накрыло с головой. После приветствия и знакомства Костас сразу предложил провести сеанс гипноза. Он не знал русского языка, а по-английски говорил очень плохо, так что Ник фактически превратился в моего переводчика. Я выразила сомнение в том, что можно загипнотизировать человека, когда он не понимает ничего из сказанного. Психолог, напротив, ни минуты не сомневался в успехе, утверждая, что обязательно поможет мне. Его глаза горели от нетерпения, будто он, наконец, получил долгожданный подарок. Может быть, писал диссертацию и моя история оказалась кстати?
— Не волнуйтесь, я буду говорить по-гречески, на одном из старых диалектов, — пояснил Костас. — Так нам будет проще общаться во время сеанса.
— Тогда я тем более не смогу понять вас.
