— Вы уверены в этом, Вереники? И все же давайте попробуем!
Мало веря в успех, я тем не менее легла на кушетку и попыталась сосредоточиться на маятнике в руках мужчины. Он использовал иной метод, чем Ахметов, для погружения в транс, но меня волновал только результат. Стоило Хадзитису замолчать, как я очнулась, но в ином времени и пространстве.
Женщины вели меня под руки. Каждый шаг давался с трудом. Я не видела дороги не только из-за плотного покрывала на голове, спадавшего складками до земли, но и из-за слез. Проплакала всю ночь, умоляла отца не отдавать меня Аполлинарису, но тот остался глух к моим словам. Устав слушать мои стенания, он схватил меня за волосы, заставив запрокинуть голову и посмотреть в его глаза.
— Позор семьи! — воскликнул отец. — Мои сыновья и братья погибли, защищая нашу землю, а дочь спуталась с этим проклятым варваром! Хвала богам, что твоя мать не дожила до этого дня.
— Папа, зачем ты говоришь такие страшные слова?
— Горе мне! — крикнул он и оттолкнул меня. Я упала на земляной пол, сжалась, ожидая удара, но отец не прикоснулся ко мне.
— Папа, этот брак разрушит мою жизнь. Пощади, во имя Геры!
— В ногах у мужа будешь валяться, благодарить его за то, что он взял тебя, несмотря на все слухи, заплатил все наши долги. Хорошо хоть у тебя хватило совести не отдаться этому проклятому римлянину и сохранить чистоту тела, раз уж душу ты запятнала предательством своего народа.
— Я люблю его. Он не виноват в гибели наших родных, он такой же солдат, как твои сыновья.
— Замолчи, бесстыжая!
На этот раз отец не сдержался и ударил меня, наотмашь, не жалея силы, и оставил одну, заперев дверь комнаты.
Утром тетка напоила меня каким-то отваром для поддержания сил, но он странно подействовал на меня: во всем теле ощущалась слабость. Я позволила женщинам надеть на меня белый хитон и покрыть голову свадебным покрывалом. Вышла вслед за ними к гостям. Как во сне повторяла слова брачной клятвы, находясь под действием дурмана, лишавшего меня воли к сопротивлению. Все ждала, когда закончится его действие, но церемония подошла к концу, отгремели звуки процессии на пути в дом будущего мужа и свадебного пира, а я все еще с трудом передвигалась. Со вчерашнего дня ничего не ела, и этот только усугубило мое состояние.
Когда в комнату вошел мой муж, когда, не обращая внимания на мои протесты, повалил на пол, я, собрав последние силы, сказала:
— Ты оправдываешь свое имя Аполлинарис, разрушитель! Я ненавижу тебя!
— Кричи, сколько хочешь, только теперь ты моя, Иола. Не он, а я стал твоим мужем, меня ты станешь ублажать каждую ночь, моих детей будешь рожать.
— Будь ты проклят! Лучше смерть! — воскликнула, чувствуя тяжесть его тела, придавившего меня к земле, грубые руки, запах вина.
Ужас накрыл удушающей волной. Вместе с ним пришла боль.
— Очнись! Все дурное осталось в прошлом, — голос Костаса постепенно возвращал меня к действительности. — В этот раз ты сильнее, тебя есть, кому защитить, ты справишься.
Я понимала грека ровно до того момента, как очнулась от гипноза. Словно в подтверждение сказанных им слов Ник сжал мою руку. Я никогда не видела любимого таким: боль, ненависть, презрение исказили черты его красивого лица. Конечно, он же был рядом, все слышал, а мне было стыдно за свое бессилие, пусть даже события относились к далекому прошлому. Хотелось спрятаться от всего мира, очиститься от грязи и начать все сначала.
— Я с тобой, я рядом, любимая, — произнес Ник, крепко обнимая меня. — Больше никто не посмеет тебя обидеть.
— Ты знал об этом? — спросила мужчину. Я вдруг испугалась, что он отвернется от меня после услышанного, оттолкнет.
— В общих чертах, без подробностей.
— Что было потом? Я умерла, да? Поэтому я оказалась на краю обрыва? Не смогла пережить случившееся? Но почему ты не спас меня?
— Когда я пришел к твоему отцу просить твоей руки, он сначала отказал мне, потом поставил условие: привезти огромный выкуп за невесту. Он был хитер и никогда не ссорился с нами, римлянами, но в тайне поддерживал повстанцев. Он обманул меня дважды: когда обещал подумать над моим предложением, когда в нарушение всех традиций отдал тебя замуж в сентябре. Я вернулся несколько дней спустя, чтобы застать похоронную процессию. Ты исполнила свою угрозу, оставив этот мир, а я опоздал. Прости.
Я видела боль в его глазах и, если бы могла, всю ее забрала себе, только бы он не страдал. Хотела как можно скорее закончить этот неприятный разговор, но все же задала вопрос, который мучил меня:
— Что стало с Аполлинарисом?
— Он бежал в священную тополиную рощу Афины, едва я появился на пороге его дома, надеясь спастись. Никто не смел войти туда с плохими помыслами, тем более с оружием в руках. Я же не только нарушил все запреты, но и осквернил святость места, убив Аполлинариса, и навлек тем самым гнев богов на нас обоих. Только едва ли думал об этом, потеряв тебя.
