О, боже. Есть зло, а есть просто мерзость. Это так мерзко, что я чувствую себя грязной, просто слушая его. И это еще до того, как Майлс спрашивает:
– Мой старый друг, а что, если в один прекрасный день она сорвется с веревки?
Сайрус смеется, но в его смехе нет ни капли веселья.
– Неужели ты считаешь меня таким слабым? Настолько, что я не могу контролировать свое собственное чудовище?
– Речь идет не о вашем контроле над ней. – Майлс наклоняется над столом и передвигает несколько синих деревянных фигурок на совершенно другой участок карты. – Но любой мужчина, даже самый сильный, может иногда отвлекаться.
– Я не любой, не абы кто и не отвлекусь, – отвечает Сайрус, всматриваясь в карту. Проходит минута или две, затем он берется за синие фигурки и двигает их обратно. Потом берет несколько лиловых фигурок и ставит их туда, откуда убрал синие. – Думаю, мы сможем лучше контролировать север, если используем на северном кряже не ведьм и ведьмаков, а человековолков. К тому же скоро это будет неважно. Теперь у меня наконец есть то, что мне необходимо для того, чтобы поставить обыкновенных людей на место и вывести наш народ на свет раз и навсегда. Эта ведьма влюблена в меня и носит моего ребенка.
– Значит, для любви нет преград? – На лице Майлса написан скептицизм.
– Любовь – это фарс. Главное – это магическая сила, а она обладает большой силой, хотя по глупости хочет отказаться от своего волшебства, чтобы быть со мной.
– Понятно. – На лице Майлса возникает злобная радость. – А вы, разумеется, будете рядом, чтобы подхватить его?
– Что-то вроде того. – Сайрус барабанит пальцами по столу, продолжая вглядываться в карту. – Она полубожество, и у нее на руках выигрышная комбинация карт, дающая человеку возможность стать богом. И она намерена отдать все это мне.
– Ну и как это может вам помочь? – Майлс качает головой. – Разве было бы не лучше иметь на своей стороне богиню?
– Вот поэтому-то, мой старый друг, ты остаешься моим доверенным советником, а я являюсь королем. Ты всегда мыслишь слишком мелко. – Он берет фигурку, похожую на корону, и передвигает ее по карте то ли в Ирландию, то ли в Шотландию – должна признаться, география не мой конек, к тому же я стою недостаточно близко, чтобы можно было сказать точнее. – Потому что, если есть способ, с помощью которого она может стать богиней…
– Тогда и вы можете стать богом.
– Вот именно. – Сайрус тычет в Майлса наманикюренным пальцем. – И для достижения моих целей мне теперь нужна только одна вещь, которую я получу в мае, всего через восемь месяцев.
С минуту Майлс размышляет над словами Сайруса, затем кивает.
– Это хороший план, вот только в Риме обыкновенные люди неспокойны, среди них началось брожение. Каким образом вы намерены держать их отряды охотников под контролем на протяжении стольких месяцев?
Сайрус передвигает несколько лиловых фигурок в Италию.
– Пусть ведьмы и ведьмаки собьют с толку и запутают тех, кто беспокоится из-за недавних смертей. Не зря же мы держим их наготове.
– Это верно. – Майлс отходит от стола и берет свой плащ, висящий на спинке одного из кроваво-красных стульев, которые стоят перед книжными шкафами. – Однако у меня, ваше величество, есть еще один вопрос, если вы простите мне мою дерзость.
– Мне по душе твоя дерзость, – отвечает Сайрус. – Поэтому я и сделал тебя моим советником.
– Это честь для меня, и я счастлив, что вы оказали мне ее, – говорит Майлс. – Но что вы планируете сделать, если Далила прознает о ваших планах или пронюхает о вашей связи с этой ведьмой? Ей это не понравится.
– Ты прав, это придется ей не по вкусу. Но знаешь, иногда нет иного выхода кроме как прикончить бешеную собаку.
– И вы сможете это сделать, если возникнет такая необходимость?
– Сделать это? – Сайрус вскидывает бровь. – Да я проделаю это с удовольствием. Собственно говоря…
Он продолжает говорить, но я этого уже не слышу, потому что внезапно из тени звучит голос:
– Посмотрим, посмотрим, что у нас тут. Тебе нравится шпионить за мной, Грейс?
У меня холодеют руки, а сердце начинает колотиться с бешеной скоростью. Потому что мне знаком этот голос, он приходит ко мне в кошмарах.
Это значит, что Сайрус – настоящий Сайрус, а не воспоминание – обнаружил меня.
Черт, черт, черт.
Вряд ли прошло достаточно времени. Достаточно ли его прошло?
Сколько времени Сайрус разговаривал с Майлсом? Двадцать минут? Тридцать? Больше? И это в замороженном мире. А как насчет реального мира?
Какой там коэффициент? В замороженном мире проходит в шесть раз больше времени, чем в реальном? Или в три раза? Теперь я уже не могу вспомнить.
Почему я не помню?
– Ты собираешься ответить мне, Грейс? – Голос Сайруса звучит тихо, с присвистом, в каждом слоге таится предостережение, угроза, и в ушах моих пульсирует паника, кровь наполняет страх.
Что же мне делать? Что делать?
– Я не собиралась за вами шпионить, – говорю я. – Я просто видела вас. Вот и все.
