Я отворачиваюсь, но успеваю заметить, как напрягается красивое лицо Далилы. Не знаю, потому ли, что Сайрус продемонстрировал, что он помыкает ею, или потому, что он оставил ее здесь, внизу, в темнице, позвав к себе в кабинет только своих гвардейцев и Изадору – свою незаконную дочь от любовницы, с которой он сошелся, состоя в браке с Далилой.
Готова поспорить, что дело тут как в том, так и в другом, потому что и то, другое нелегко было бы проглотить любому и уж тем более королеве вампиров. И поэтому, как только Сайрус уходит, я решаю рискнуть. И спрашиваю Далилу:
– Неужели тебе нравится, когда твой муж вот так вытирает о тебя ноги на глазах у других? Я спрашиваю только потому, что твой муж выглядит как последний мудак, а ты сама как конченая размазня.
После чего начинаю ждать взрыва.
Ждать мне приходится недолго.
– Ты с ума сошла? – кричит Джексон, когда Далила поворачивается ко мне, ощерив клыки. – Она же выпотрошит тебя.
– Это резонный вопрос, – роняет Колдер, разглядывая свои ногти, покрытые лаком с глиттером, в поисках сколов, полученных в драке. – У размазней паскудная жизнь, ведь все норовят вытереть о них ноги. Кто хочет, чтобы об него вытирали ноги?
Хадсон пытается заслонить меня собой, что показывает мне, насколько, по его мнению, взбешена Далила, ведь обычно прежде, чем вмешаться, он ждет, проверяя, нужна ли мне его подмога, но я этого не допущу. Это отчаянный план, но другого у меня сейчас нет, и я сделаю все, чтобы его осуществить. Я рискнула всем, отдав Сайрусу Божественный камень, чтобы мы смогли сделать наш следующий ход. Я сделала это не затем, чтобы проиграть из-за какой-то лазейки в магическом уговоре.
– Ты ничего не знаешь о моих отношениях с моей парой, – огрызается она, сделав несколько шагов к решетке. – К тому же не тебе, так изгадившей свои сопряжения, бросать тень на нас.
Она права, но все же. Сейчас не время копаться в прошлом – ведь в эту минуту будущее стольких людей зависит от того, сумеем ли мы убраться отсюда.
– Ты так думаешь? – спрашиваю я. – Но ведь бешеная собака почти не думает, не так ли?
– Что ты ей сказала? – в ужасе вскрикивает Джексон.
– Что ты сказала? – вторит она, прищурив глаза и оскалив зубы. Но в выражении ее лица есть нечто такое, что говорит мне, что ее называют так не впервые. Именно на это я и надеялась, потому что ее реакция делает мою последующую тираду логичной.
Если мне повезет, я смогу вбить клин между ней и Сайрусом достаточно глубоко, чтобы она решила помешать тому, что он замыслил в отношении нас.
– Во время заморозки я была заперта в его воспоминании. Это было более тысячи лет назад, он тогда только сделал какой-то ведьме ребенка – думаю, Изадору, – и он сказал старику по имени Майлс, что ты злая сторожевая собака. И что он держит в руках твою веревку, но вполне может прикончить тебя, если сочтет нужным.
В том разговоре он сказал куда больше – он говорил о ней много чего оскорбительного, – но думаю, этого хватит, чтобы вывести ее из себя.
И действительно, Далила вмиг бросается к решетке, в ней кипит ярость, кипит жажда разрушения – а значит, я была права. Я задела ее за живое, как и хотела.
Но, поскольку сейчас она хочет прикончить меня – собственно говоря, если бы нас не разделяла эта решетка, я наверняка была бы уже мертва, – мне надо насесть на нее еще сильнее. Надо, чтобы она убила не гонца, а сукина сына, который заварил всю эту кашу… или хотя бы вонзила нож ему в спину.
– Ты не знаешь, о чем говоришь, – пронзительно вопит она.
– О, я уверена, что мы с тобой обе знаем, что это не так, – отвечаю я.
А затем, не обращая внимания на то, как напряглись Хадсон и Джексон, я делаю глубокий вдох и, как я надеюсь, загоняю в гроб Сайруса последний гвоздь.
– Незадолго до твоего знакомства с Сайрусом ты впала в буйство и убила группу мужчин, высосав из них всю кровь. Твоему отцу пришлось замять эту историю, чтобы обыкновенных людей в соседних деревнях не охватила массовая истерия, но молва разошлась и достигла ушей вампиров.
Теперь она пристально смотрит на меня, ее глаза следят за каждым моим движением. Я не знаю, потому ли это, что она подумывает сделать со мной то же самое, что и с теми жителями деревни, или потому, что она начинает верить мне. В любом случае теперь мне остается только одно – договорить то, что я хочу ей сказать. И я продолжаю, молясь о том, чтобы мое решение оказалось верным и Хадсону не пришлось вмешиваться, чтобы помешать своей матери убить его пару.
– Значит, ты не знала, что Сайрус именно поэтому захотел жениться на тебе? Он ведь связался с твоим отцом сразу после этого случая, не так ли? – Далила ничего не говорит и не отходит от решетки, но ее плечи чуть заметно опускаются, и я понимаю, что она поверила мне.
И я продолжаю гнуть свою линию, испытывая чувство вины из-за того, что намеренно заставляю ее страдать, но напоминая себе, что от этого разговора зависит слишком много жизней.
