Испытание полностью

И тут все вдруг начинают поносить Сайруса и планировать, как мы будем праздновать победу. Я, как и они, знаю, что все это лажа, что под конец нам вряд ли захочется праздновать – если нас вообще останется достаточно для того, чтобы праздновать, – но говорить об этом приятно. Как будто если мы произнесем это вслух, у нас появится шанс воплотить это в жизнь.

А мне нужен этот шанс. Он нужен нам всем. Без этого я не смогу сделать то, что должно быть сделано – ведь я так боюсь, что сейчас Хадсон касается меня в последний раз.

– Послушай, – шепчет он, взяв мою руку, и, потерев пальцем наше обетное кольцо, спрашивает: – Ты уже догадалась, какой я дал обет?

Я закатываю глаза, и по моему лицу разливается нежная улыбка. Потому что я понимаю, что он просто пытается успокоить меня.

– Да, догадалась, – уверенно говорю я просто затем, чтобы увидеть, как от удивления у него округляются глаза. – Ты дал обет покататься со мной на всех американских горках Диснейленда – даже на самых страшных.

– Хадсон на американских горках? – насмешливо спрашивает Джексон. – На твоем месте я бы отказался от этой идеи. Ведь он всегда так кричит.

– А я думаю, что Хадсон сам как американские горки, – замечает Колдер, алчно облизнув губы.

– И на этой ноте давайте приниматься за дело, – говорит Реми, шевеля бровями.

И смотрит на меня. Они все смотрят на меня, и это чертовски обескураживает.

– Э-э, есть что-то еще?

– Я уверен, что это твой момент, – прочистив горло, говорит Дауд.

– Мой момент? – Я недоумеваю еще больше.

– Не знаю, как другие, – поясняет Флинт, – но сейчас я был бы не прочь послушать одну из твоих мотивационных речей.

– А может, даже две, – лукаво добавляет Иден.

Черт побери. Поскольку я, как и Хадсон, подозреваю, что в итоге мы все умрем, мне сейчас не до мотивационных речей.

Но они все продолжают смотреть на меня, даже Колдер и Реми, будто ожидая, что мудрые слова слетят с моих уст сами собой. Я вздыхаю, пытаясь придумать, что сказать.

Наконец в моем мозгу начинает брезжить идея, и я решаю: а что вообще может произойти? Что плохого? Они все сбегут? Вообще-то меня это устроит. Вообще-то мне бы не помешало нормально поспать целую ночь и сделать педикюр.

Я перевожу взгляд на Хадсона, и он ободряюще кивает. Я откашливаюсь, делаю глубокий вдох и снова откашливаюсь. И начинаю.

– Я знаю, что мы делали это много раз, и знаю, что это было нелегко. Но нам предстоит еще одна битва, и я говорю вам – давайте зададим Сайрусу трепку и засунем все его подлости ему в глотку. Тогда даже если нам суждено погибнуть, мы будем знать, что сделали все, что могли – и мы умрем, сражаясь за то, во что верим.

– Когда все образуется, – продолжаю я, видя, что все они согласно кивают. – Когда все образуется, мы сможем снова использовать наши магические способности для полночных полетов сквозь сполохи северного сияния и побед на поле для игр Лударес. Но сейчас мы должны биться как тигры.

Джексон поднимает бровь, словно говоря: «Ты это серьезно? Как тигры?» – и даже Дауд, похоже, не впечатлен тем, что я сравнила его с большой кошкой, так что я решаю испробовать кое-что пострашнее. Но придумать что-то нелегко, ведь сейчас меня окружают самые крутые монстры на планете. Но я все же пытаюсь.

– Нет, не как тигры. Как велоцирапторы.

– Ух, круто, – говорит Флинт, и видно, что моя речь вселяет в него энтузиазм.

– Точно, – соглашается Мекай. – Этот фильм напугал меня.

– Однозначно. – Дауд поднимает кулак и забивается с Мекаем.

– Да, мы будем как динозавр Индоминус рекс…

– А это что за зверь? – шепчет Мэйси. – Из какого он фильма?

– Из самого последнего, – отвечает Дауд.

– О, я его не смотрела, – говорит она. – Возможно, мы сможем его посмотреть, когда закончим это дело.

Я повышаю голос, чтобы снова привлечь их внимание.

– Мы покажем Сайрусу только нашу силу и нашу ярость. Наши глаза будут гореть жаждой крови, а брови сойдутся на переносице, как утесы над бушующим океаном.

Кажется, Мэйси немного не по себе, и она щупает свои брови, чтобы удостовериться, что они никуда не выступают, зато Иден обеими руками «за». Она сжала кулаки, стиснула зубы и, похоже, готова отхватить голову любому вампиру, который подойдет к ней слишком близко.

– Сожмите зубы и сделайте глубокий вдох. Обратитесь к самому исступленному неистовству, которое найдется внутри вас, дайте ему проникнуть в каждую клетку ваших тел, чтобы вы могли бороться.

Колдер рычит и, видимо, принимает мои слова буквально, потому что уже через несколько секунд превращается в мантикору с грозно выгнутым скорпионьим хвостом.

– Мы происходим от великих предков, – продолжаю я, затем добавляю: – То есть кроме Джексона и Хадсона, – и все кивают, в том числе и они. – До нас эту битву вели наши родители, и мы не опозорим их, потому что продолжим их дело. Мы докажем, что мы достойны магических сил, которые у нас есть, и наших семей. В каждом из вас живет магия многих веков, и в эту ночь на этом лугу мы дадим ей волю. И победим.

– Да, черт возьми! – рычит Флинт, вскинув кулаки. – Мы справимся.

– Да, черт возьми! – вопит Джексон.