Его воспоминания преследуют на каждом шагу. Это кажется неправильным, но мне так чертовски хорошо от них. Словно прошлое Кирана – наркотик, опьяняющий меня. Но это его воспоминания. Они мне не принадлежат.
Снова и снова я вижу собственные губы и чувствую, как Киран смотрит на них. Но что меня действительно смущает, так это то, что он разглядел во мне в таверне. Что-то такое, что заставило его впервые за сотню лет почувствовать себя человеком. И я забрала у него это.
– Сари! – голос Медисы доносится до меня сквозь ледяные пещеры, заставляя содрогнуться.
Я бегу еще быстрее. Не хочу ее видеть.
– Я одна! – кричит она, и я на мгновение останавливаюсь. Страх прожигает каждый миллиметр кожи. Проникает глубже, до всех артерий и вен. До каждой из моих мышц.
– Ты хочешь меня убить?
– Нет!
Я жду и оглядываюсь по сторонам в темной пещере. Жду своей погибели или спасения. А потом Медиса появляется передо мной. Ненависть переполняет ее темные глаза. Крылья ее носа дрожат, и она задыхается. В гневе она бьет меня по лицу. Удар причиняет боль, но я принимаю его, потому что заслужила.
– О чем ты думала, делая это? – Губы Медисы дрожат, а рука дергается, словно собираясь ударить еще раз.
– Он хотел забрать у меня воспоминания, а я… я сопротивлялась.
– И забрала у него все? – Она плюет передо мной на пол.
– Только его воспоминания о себе! – защищаюсь я.
– Ты все еще не поняла, не так ли? – Медиса пренебрежительно смеется. – Вы товарищи по судьбе, Сари. Ваши судьбы переплетены. – Она пристально смотрит на меня. – И все ваши предки тоже были связаны друг с другом.
– Нет! – отчаянно кричу я и иду дальше. Это засада, в которую Киран хочет заманить меня.
– Беги. Но ты знаешь, что я права!
– Нет! – кричу я изо всех сил и снова оборачиваюсь. – Киран просто хочет использовать меня и моего брата, Медиса. Он хочет продать нас монарху или использовать в своих целях, потому что мы можем видеть правду о людях. Неужели тебе все равно?
– Ты понятия не имеешь, кто такой Киран!
– О, да! – отвечаю я и заливаюсь слезами. Я хочу домой, к Яррушу, но прежде всего к Марре. Я хочу, чтобы она взяла меня на руки и погладила по голове. Чтобы она спела, как когда я была ребенком.
Моя челюсть дрожит, когда я мотаю головой.
– Некоторые из нас обладают даром хранить воспоминания, Сари. Мы получаем этот дар от Праведниц и Теневых магов, которые отбирают его у людей. Как правило, Праведницы работают на монарха. Но иногда их дар остается незамеченным. – Медиса поднимает рукав и показывает мне знак Праведницы.
– Киран дал мне его и спрятал меня от монарха, – продолжает она. – Из-за этого я долгие годы хранила его последние воспоминания. Только воспоминания о тебе он не хотел мне отдавать.
Я сглатываю горькую желчь, которой наполняется горло.
– Почему ты делаешь это для него?
– Потому что он мой правитель, Сари. Киран – первенец бога Калипара и альбийки, которая забрала мальчика с собой и спрятала его. Киран – законный правитель и король Калипара. В его жилах течет бессмертная голубая кровь богов.
Мои глаза расширяются, когда слова Медисы обрушиваются на меня.
– Твое заявление – государственная измена! – это единственное, что приходит мне в голову. – Если Каррис об этом узнает, вы окажетесь на виселице.
Медиса улыбается, будто монарх – шарлатан, который не пугает ее.
– Есть кое-что, что тебе стоит увидеть. Даже если так я злоупотреблю доверием Кирана. Это воспоминание, которое я храню для него, но которое он тоже знает.
Я сжимаю руки в кулаки и останавливаюсь. Возможно, она права. В Священном Писании, в Хамзе, написано, что последние потомки королевских семей не могут умереть. Но ведь никого из королевских семей, кроме Кирана, больше нет в живых.
Медиса делает шаг мне навстречу, оставляя позади себя голубоватое свечение. Теперь я едва узнаю ее.
– Я обменяю это воспоминание на то, которое ты забрала у него.
Я стискиваю зубы и киваю. Все равно не хочу, чтобы оно оставалось у меня. Оно не мое.
Медиса тоже кивает, а затем поднимает руку. Осторожно она прикладывает пальцы к моему виску и закрывает глаза.
В следующее мгновение меня охватывает тошнота и водоворот образов, пока один из них не становится четким.
– Повелитель теней, женщине нужна аудиенция.
Я только поднимаю бровь и разглядываю игумена Ордена. Он не обладает никаким даром. Даже если бы и хотел им обладать, это не его судьба: он служит нам Теневым магом. И самое главное то, что он служит мне. Потому что я самый могущественный среди Талисманов тени. Мне достаточно щелкнуть пальцами, чтобы все существующее исчезло.
Я не трачу ни слова на этого беспомощного ребенка, а жестом призываю его впустить женщину. Он кланяется, затем исчезает. Вскоре после этого появляется молодая женщина. Она больше не фантом, и я чувствую в ней вторую жизнь. Мой взгляд падает на ее живот. Обстоятельства, дарованные благами, пока невозможно распознать.
– Чего хочет молодая беременная женщина от Талисмана тени? – спрашиваю я.
Она кланяется мне, а ее губы произносят тихо:
– Носитель грусти.
Кажется, она презирает меня.
