– Она в переносе, мне кажется, относится ко мне как к фигуре теплой матери, которой у нее не было. А я в контрпереносе чувствую сильную тревогу за нее. Думаю, что это ее чувство ужаса, которое она испытывает, потому что не может контролировать свою беременность и ребенка, – ответила Инна.
– Понимаю вас. Да. – Ведущая задумчиво крутила очки в руках. – Переводя на язык бессознательной психики, она в этом сне уже вступает в конкуренцию со своим будущим и внутренним ребенком, борется с ним за выживание. Будто если выживет он, умрет она – и наоборот. Это сложно. Но это процесс, изменение через кризис и символическую смерть. Этот сон может оплакивать ее прошлую, уже недостижимую жизнь и иметь очень косвенное отношение к беременности и реальному будущему ребенку. И если вы опасаетесь ее нестабильности и причинения вреда плоду, думаю, нет повода для беспокойства. Многим женщинам снятся подобные сны, и они нормально донашивают беременность и рожают здоровых малышей, – сказала британка.
Инна вздохнула с облегчением и уже собиралась встать и вернуться обратно в зал, как рука ведущей ее остановила.
– Давайте поблагодарим коллегу за представленный случай. Может, кто-то хотел бы поделиться чувствами или другими идеями о работе с этой пациенткой?
Опять потянулись руки.
– Спасибо за случай. Да, с беременными работать очень тяжело именно из-за невозможности интервенций и глубоких интерпретаций. Я хотел бы добавить, что, с точки зрения теории привязанности, она возникает не после рождения, а формируется у вашей клиентки уже сейчас. И вы совершенно справедливо переживаете из-за ее амбивалентных чувств. Но если смотреть в перспективу, если плод хорошо развивается и, кроме разрушительных фантазий, нет проблем, дальше все может быть лучше.
– Спасибо, – сказала Инна.
Эти слова подтвердили ее опасения.
– Мы заканчиваем, перерыв – час на обед. Но прежде чем все уйдут, я хочу еще раз напомнить, что всегда существует проблема представления случая. Мы вас просим сохранять конфиденциальность, не обсуждать это за пределами сегодняшнего дня и зала. Мир тесен. А мы несем ответственность перед своими пациентами. И приятного аппетита!
Через пятнадцать минут она уже сидела за столиком с коллегами по супервизорской онлайн-группе. Из-за того что семинары проводились в основном в гостиничных конференц-залах, проблем с обедами у них не было. Они просто шли в ресторан при гостинице, и, пусть кухня иногда оставляла желать лучшего, это было проще, чем искать что-то. Все изучали меню, а Инна быстро выбрала, что будет есть, и разглядывала их – людей, с которыми она уже год знакома, но еще ни разу не виделась. Надежда сидела прямо напротив нее. Она оказалась очень хрупкой и миловидной. Даже яркий макияж и алые губы ее сейчас не портили. Она была очень скромно одета – в черные брюки и черный свитер, и это уравновешивало остальное. Инна никогда не видела ее в полный рост, и поэтому могла только воображать, как та одевается. И в ее воображении это были такие же цыганские тряпки – яркие ткани и смелые фасоны. Ее позабавило то, как сильно она ошиблась. Но не во всех.
Татьяна из Москвы выглядела близко к ожиданиям Инны – робот в теле молодящейся женщины средних лет. Сегодня она была в блузке цвета кофе с молоком в мелкий белый горошек и белых брюках. Такой наряд был бы к лицу молодой девушке, но Татьяна ею давно не была и за время взросления еще набрала солидности килограммов десять. Поэтому молодежная прическа из длинных прямых волос и модные очки не скрывали ее возраст, а только подчеркивали, создавая диссонанс.
А вот Мария из Израиля выглядела ровно так, как Инна ее представляла. Взрослая, смуглая, в веснушках – даже на ее руках Инна видела веснушки! Хотя это был серьезный семинар, одета Мария была в джинсы, кроссовки и какую-то спортивную кофту. Для нее это было органично, но на общем фоне выглядело довольно странно. Инна скорее бы представила в таком наряде туриста с палками, гуляющего по лесу, чем психолога на международном семинаре.
– Инна, а вы выглядите совсем как девочка. Я думала, вы старше. Сколько вам лет, если не секрет? – спросила Мария.
– Мне тридцать. Действительно, это довольно частый вопрос. Даже очки не спасают, – улыбнулась Инна.
– Я так рада познакомиться со всеми лично! – сказала Надежда.
Их беседу прервал официант, который пришел принять заказ. Когда он ушел, беседа перетекла совсем в другое русло.
– Коллеги, вы когда-нибудь спрашиваете у своих клиентов об их любимой сказке или мультике в детстве? – спросила Татьяна.
– Специально – нет, но иногда они сами рассказывают, – ответила Надежда.
– А что? – спросила Инна заинтересованно.
– Я недавно прочитала книжку профессора Решетникова, так вот он дает любопытную точку зрения на то, что, возможно, любимая сказка детства выстраивает весь жизненный сценарий человека.
– Как это? Нравился Питер Пэн, а потом всю жизнь летаешь неприкаянно и не можешь повзрослеть? – спросила Надежда с улыбкой.
А Инна сидела с неожиданно серьезным выражением лица и внимательно слушала.
