– Не знаю. В принципе, я ведь могу посчитать ежемесячные расходы и попросить переводить мне эту сумму ежемесячно. А крупные траты мы всегда согласовываем, и чаще они все не срочные. Но мне так некомфортно… Я с 17 лет имела свои деньги. А теперь я на содержании, как левретка.
– Вы боитесь, что у вашего мужа не хватит денег или что он не захочет их вам давать?
– Скорее, меня унижает необходимость их просить.
– Это только в вопросах денег так или унижение появляется и в другие моменты?
– Мне вообще не нравится просить, мне проще сделать самой.
– Когда появится ребенок, еще как придется его просить!
– Ребенок – это другое. Мне не нравится просить для себя.
– Как вы думаете, с чем это связано?
– Не знаю. Не люблю быть беспомощной. Мне неприятно об этом говорить.
– Хорошо, давайте поговорим о чем-нибудь другом, – согласилась Инна Васильевна.
Арина удивилась, как она легко согласилась переключиться. Обычно она докапывалась до корня причин и изводила ее бесконечными вопросами про ее чувства.
– Как ваш муж отреагировал на то, что вы ждете девочку? – спросила Инна Васильевна.
– Он был рад. Мне кажется, он хотел бы мальчика, но никогда этого не говорил. Муж был со мной на УЗИ и тоже видел и слышал все, что говорил доктор. Я прочитала, что связь отца с ребенком начинает формироваться уже сейчас, поэтому прошу Федора чаще гладить живот и разговаривать с малышкой, чтобы она привыкала к его голосу, если она его, конечно, воспринимает. И мы начали думать про роды, выбирать роддом. Мне повезло, что я рожаю не летом – оказывается, это самое горячее время в роддомах. Кто бы мог подумать! Выходит, что в нашем городе люди сексуально активны с сентября по Новый год. Интересно почему. Может, после лета дети идут в школы и садики, а взрослые остаются предоставленными самим себе? Как вам такая гипотеза?
– Никогда об этом не думала, – честно призналась Инна Васильевна.
– Я спросила у мужа, хотел бы он присутствовать на родах, и он сказал: нет. Я в принципе согласна, но хотела бы, чтобы он был где-то рядом. Вдруг он мне понадобится? Или он мне не понадобится? Не знаю, как все это происходит. У меня даже нет подруг с детьми. Только Кристина, но я ей пока не сказала. Не знаю, сколько еще смогу это скрывать. Когда-то придется сказать. Но почему-то не хочется. Я еще никому не сказала. Знаете только вы и Федор.
У Инны дрожали руки. Она смотрела на них как на что-то чужеродное, потому что ничего не могла с этим поделать. Она была в зале, полном народу, на семинаре известного британского психоаналитика. Эта 82-летняя полная энергии женщина завораживала. Инна жалела, что она сама не может и, наверное, никогда не сможет так держать зал в напряжении. Но Инне уже скоро нужно было самой выходить на сцену, садиться рядом с британской звездой и рассказывать свой случай, который она хотела супервизировать. Сейчас она жалела, что вообще это все затеяла – гораздо проще было отсидеться в толпе. Но случай, который она хотела представить, был удивительно созвучен теме: «Мать, мадонна, блудница». Все три ипостаси женской сути.
В микрофон произнесли ее имя, и она на ватных ногах пошла сдаваться. «Как на эшафот», – горько подумала она про себя, но продолжила идти под взглядами коллег.
Кое-как дойдя до стула, Инна села. Текст случая у нее был написан на бумажке, потому что она уже заранее отправила его британке по почте. Это была обычная практика на международных конференциях: чтобы не тратить время, многое делалось заранее. Текст лекций для аудитории распечатывался и давался в рабочих тетрадях. Таблицы, схемы и исследования тоже дублировались там. И когда их через проектор выводили на большой экран за спиной лектора, те, кто сидит в дальних рядах, могли смотреть на них в материалах. Со своей стороны участники, которые выносили свои случаи, тоже отправляли их заранее, чтобы переводчик их мог перевести, а лектор – заранее ознакомиться. Инну устраивал этот подход. Ей нравилось слышать спонтанную речь, а не выученные фразы из книг и лекций, которые при желании они могли сами прочитать и посмотреть, не съезжаясь со всей страны в один душный зал.
Инна отбросила эти мысли и начала читать с листа, для того чтобы и присутствующие коллеги вошли в курс дела. Переводчик о чем-то тихо беседовал с британкой. Это раздражало и отвлекало, но Инна не сбивалась.
