– Не то чтобы, только если самую малость, – сказала Тамара. – Я не могу терпеть, если Маркуша злится. Это происходит не часто, но иногда он злится, и прямо кажется, что он хочет меня ударить. В такие моменты у меня просто сносит крышу, и я стараюсь отойти от него подальше, потому что мне кажется: я потеряю контроль и сама его ударю. Это оно?
– Да. Как вы думаете, почему не можете выносить открытое проявление злости от него? – спросила Инна Васильевна.
– У нас в семье все спокойные. Мои родители тоже. Хотя в моем детстве у папы были проблемы на работе, – задумчиво начала Тамара. – Не знаю, что тогда происходило. Но мама говорила, что они были на грани развода. Папа закладывал за воротник, они ссорились.
– Узнайте у своих родителей в подробностях, как это было. Вскрывать травмы больно, и для этого необходимо находиться в ресурсном состоянии. Потому что на вас нахлынет весь поток тех невыносимых чувств, с которыми вы не могли справиться, когда были маленькой девочкой. Поэтому наша цель – не вскрывать их, а просто огородить флажками территорию, где они находятся, и понимать, куда пока заходить не стоит. Потом это можно проработать в личной терапии.
– Так неинтересно. Вы нам рассказали, все сейчас начали вспоминать свои травмы, а вы говорите: не трогай, фу, кака! – как я Моте говорю. Но от этого же еще больше хочется, – сказала Наташа.
– Понимаю вас. Я не останавливаю, просто предупреждаю, что может быть неожиданно сильный эффект. Поэтому приносите это в группу, будем вместе разбираться.
– А то, что мне иногда кажется, что он надо мной издевается, когда я укачиваю пару часов, потом перекладываю в кроватку, а он опять начинает орать? И мне хочется уйти, оставить его прокричаться и все в таком духе? – продолжала Наташа.
– Это не травма, а усталость и перенапряжение. Ребенку рано мыслить такими категориями. Он, скорее, сейчас делает все, чтобы выжить, по его представлениям. Может, его что-то беспокоит? Сегодня смотрите, какой он любопытный. Просто первооткрыватель, без страха ползает и исследует кабинет.
– Это редкость. Я, конечно, надеюсь, что он перерастет этот период. Я и ночью с коляской по улицам бродила – только так он засыпал. Не хочу даже рассказывать, чтобы не вспоминать.
Инна Васильевна заметила, что Арина сидит необычайно грустная и смотрит в одну точку, пока Соня у нее на руках играет подвесками на ее браслете.
Арина сидела на полу в коридоре, вытирала его и тихо выла. Это уже не был плач в обычном его понимании – это было горе, разочарование, которое копилось у нее внутри полгода и вот теперь вырвалось наружу. Слезы кончились, но тоска была внутри, и ее нужно было как-то выплеснуть. Рядом сидела Сонечка. Сначала она с непонимающим видом смотрела на маму, потом начала беспокоиться и попыталась подползти к ней поближе, забраться на ручки, но Арина не давала ей этого сделать. Малышка тоже разразилась громкими требовательными рыданиями, а спустя время – уже такими же тоскливыми, как и мама. Так они сидели и плакали в унисон, пока не зазвонил телефон. Арина не хотела брать трубку, но он все звонил и звонил, не прекращая.
– Алло! – сказала Арина.
На другом конце провода была Кристина.
– Как ты? У меня что-то сердце о тебе заныло, решила позвонить.
– Нормально.
– А что голос такой? Ты что, плачешь? – не отставала подруга.
– Уже нет. Немного поддалась эмоциям.
– Рассказывай, что случилось.
– Сонечка покакала и умудрилась стянуть подгузник. Теперь у меня весь пол, стена и частично она сама в его содержимом. Руки-ноги я ей вытерла, но на остальное даже смотреть не могу.
На том конце провода сначала воцарилась гробовая тишина, а потом раздался оглушительный смех.
– Вот тебе пилюля от нашатырства подрастает! – смеялась подруга.
– Извини, но мне не смешно. Давай поговорим позже?
– Не обижайся. Когда-нибудь ты сможешь оценить эту шутку по достоинству. Не делай резких движений, мы скоро приедем и тебя спасем.
– Не надо. Я справлюсь, – запротестовала Арина.
– Да я уже поняла, как ты справляешься! Жди и не плачь больше, – Кристина повесила трубку.
Через полчаса она приехала с Ленечкой и Леночкой – их домашней помощницей.
– Милая, мы приехали тебя спасать, – сказала Кристина, входя в квартиру. – Сейчас придумаем, кто что будет делать, и все мигом поправим. Иди делай чай с валерьяной. Я искупаю Сонечку нормально. Леночка, идите посмотрите с Леней игрушки, там много интересного. А что делать со стеной, решим потом.
Уже через полчаса Арина с Сонечкой на коленях беседовала с Кристиной, которая технично оттирала стену. Сама Арина понимала, что сейчас даже рукой двинуть не в состоянии. Ей хотелось забраться в глубокую нору и спать до следующей весны, а лучше – никогда не просыпаться.
– Как ты себя так загнала? – спросила Кристина.
– Не знаю. Ничего особенного я не делала. Все как обычно. Не знаю, почему я дошла до такого состояния.
– Я говорила, что тебе нужна помощница? Говорила. Ты меня слушала? Не слушала, – выговаривала ей Кристина.
